Изнанка. Том 1.

После этого они оба посмотрели на меня: он с ехидством; она с презрением.

В этот момент я все понял: меня обманули; устроили проверку; провокацию. Что я почувствовал? Не знаю. Наверное, подойдет ближе всего слово опустошение. Именно это – пустота.

…и отчаяние, и разочарование, и злость.

Он подошел ко мне; наклонился вплотную к уху и заговорил так, чтобы слышать его мог только я:

-Ты что правда думал, что она от меня сбежит? Ты все еще не понял, что она моя вещь? Как же ты меня разочаровал. Ты. Тоже. Моя. Вещь.

– последние слова он отчеканивал, и каждая из них эхом отдавалась в моем сознании.

Я же продолжал сидеть, как истукан ни на что не реагируя.

-Я ведь…- прошептал я.

-Не грусти, - выпрямился он во весь рост, - в жизни такое случается. А теперь вставай или я пинками тебя подниму. Приём начинается. И ты же, тем более, мне обещал, что будешь вести себя там очень хорошо. Ну, пойдем.

Снова я никак не отреагировал.

-Я ведь любил ее, - мой шепот едва был слышен даже для меня.

-Вставай, говорю, - сильный удар ногой пришелся мне прямо по лицу.

От неготовности я упал навзничь. С носа хлынула кровь, но я быстро ее остановил. Как бы это не прозвучало, но этот удар именно то, что мне нужно было сейчас. Я встрепенулся и поднялся на ноги.

-Вот так лучше. А теперь приведи себя в порядок. Нам пора.

Пока шли к дому, я старался не поднимать глаза, чтобы они не выдали моих мыслей. Мысли, которые придумывали различные способы их смерти. От сжигания их заживо, до расчленения их тел; от скармливания их голодным собакам, до…не знаю даже, моя фантазия еще не настолько изощренная.

Не знаю, что это: любовь или мимолетная влюбленность, но я чувствовал себя брошенным. Если бы кто-то взял нож и всадил его по самую рукоять в моё сердце – не было бы так больно как сейчас. Игла предательства вонзилась в грудь, надломилась, и осколок этой самой иглы путешествовал по артериям, разрывая меня изнутри.

Боль и отчаяние быстро уступили право властвовать злости! Если бы сейчас можно было просканировать мое тело, то результат непременно показал бы, что внутри меня бурлит раскаленная лава.

Злость! – в первую очередь, направленная на самого себя: за несдержанность, за инфантильность, за легкомыслие. Отныне я обещаю себе измениться. Тем более месть – это блюдо, которое подают холодным. Раньше я не понимал этой фразы, но теперь, обжёгшись об поспешные решения, осознаю. Больше инфантильной доверчивости и необдуманных действий в моей жизни не будет.