Изнанка. Том 1.

Был ли мой поступок добродетельным? Нет, тут дело не в самом поступке, ибо поступок всегда один – либо есть, либо нет. Все дело в помыслах. А помыслы мои были добродетельными: я хотел освободить их от мучений; я хотел помочь им. Но делает ли это теперь оправдание мне? Я не знаю. Я сбит с толку.

Марш продолжился. День пятый. Под палящим солнцем и в полном обмундировании это превратилось в целое испытание. Из-за этого количество привалов увеличилось, а центурионы постоянно отправляли в различные стороны мелкие отряды в поисках воды.

Наконец, воочию представилась возможность лицезреть на принца: неприятный человек. Он кричал в истерике и требовал, чтобы над ним срочно соорудили шатер или сделали хоть что-то; а то он страдает от жары. На место даже прибыл сам легат разбираться с этой проблемой. Только проблема, по его видению, была не в жаре, а в самом принце. Поэтому пару смачных оплеух сделали свое дело. В армии империи на первом месте стояла дисциплина, и всякий нарушивший ее понесет наказание. Мне тоже пришлось усвоить этот урок, а теперь смотрю, как его внедряют другим.

Опять марш. День седьмой. Мы встречали все больше деревень. Но ни одна из них не была как та: эти были живыми, я бы сказал нормальными. Их не трогали, старались огибать стороной. Только посылали несколько мелких отрядов, чтобы выторговать себе необходимое, и, опять же, пополнить в местных колодцах запасы воды.

Марш. День восьмой. Мы, наконец, идем сквозь лес и благодаря высоким деревьям шли в тени. Из примечательного вчера ночью, когда мы стали лагерем, случилось одно событие – один из часовых заснул.

Именно в тот день легату вздумалось выйти на ночную прогулку и как раз его путь пролегал через того самого поверженного сном. По законам легиона его должны были казнить, но легат стал вместо него и нес дежурство, пока не пришла смена. Легионер проснулся и увидел, что за него стоит сам легат. К слову, никакого наказания не было. Новость об этом разошлась по всему лагерю, и легионеры восприняли это с воодушевлением: все как один клялись, что отдадут за легата жизнь и пойдут до конца.

Марш. День десятый. Люди начинают нервничать: это не заметно на первый взгляд; но практически прекратились разговоры, никто не смеется, в движениях чувствуется напряжение и нервозность, все постоянно озираются по сторонам. Слишком все складывается хорошо: тихо, мирно, на пути только одни крестьяне, да и только. Словно затишье перед бурей. Не зря говорят, что ожидание худшее из всего, что может быть.