Игра Кота

Я моргнул — мне показалось или нет, что каменная статуя Яхве немного дрогнула, словно чуть сменила позу? В любом случае, неяркое золотистое свечение, окутавшее статую, иллюзией явно не было!

Бог Яхве принял ваш дар! Ваша репутация с богом Яхве поднимается на 50. Текущее значение -50/100 (нейтральное)

— Отец принял ваши дары! — провозгласил жрец. — Теперь говорите, что вы хотите от него?

— Я клянусь заплатить игроку Хоткот пять тысяч золотых монет, если он покажет мне характеристики своего меча, которым убил меня вчера и правдиво ответит на три моих вопроса об этом оружии!

Сноу кивнула мне, одновременно принимая меня в группу — говори, мол.

— Ты забыла о своем обещании снять контракт, — тихо напомнил я. Сноу скривилась, как будто съела лимон, но продолжила:

— Я клянусь также, что откажусь от контракта на голову игрока Хоткот, и не буду преследовать и убивать его в течение месяца, если он скажет правду.

— Я клянусь правдиво ответить игроку Сноу на три вопроса о мече из «звездного» металла, которым она была убита вчера, и показать его характеристики, — пожал плечами я.

Сноу, недовольно кривясь, передала мне тугой кожаный мешочек. Ого, увесистый, я еле удержал его левой рукой. Положив деньги в инвентарь, я принял приглашение войти в группу. Механика игры была такова, что лидер группы или рейда мог просматривать экипировку членов своего отряда. Делалось это для того, что бы можно было проверить соответствие экипировки уровню подземелья или ПвП-рейда.

Я с удовольствием наблюдал, как изменяется лицо Сноу в процессе просмотра моего инвентаря. Когда до нее дошло, за что она отдала пять тысяч, ее просто перекосило. Сноу резко развернулась ко мне:

— Что за херня, Кот?! Почему одни знаки вопроса?? Меч, что, не опознан?!

— Что за херня — не знаю. Знаки вопроса — потому что меч не идентифицирован.

— Что? Но это невозможно, неопознанными предметами вообще нельзя пользоваться! Как же ты наносил им такой урон, у него должны быть свойства!?

— Это уже четвертый вопрос, — ответил я. — Мы, вроде бы, договаривались о трех.

— Какой четвертый? Ты что, совсем рехнулся?

— Ну, считай сама.