Антимаг

Вряд ли какая-то девчонка-подросток придёт в восторг, проснувшись в лесу практически голой, да ещё и в компании незнакомого мужика. На этом этапе контакт лучше налаживать Мие.

Та попыталась объясниться жестами: демонстративно выжала край своей рубахи, затем указала на себя, на девчонку, и изобразила, как снимает одежду.

Ответ беглянка явно поняла и заметно успокоилась.

— Миа, — повторила «эльфийка» ритуал знакомства, ткнув пальцем сперва в себя, а затем в Лёху. — Алекс.

И вопросительно уставилась на незнакомку.

— Лаура из рода Лазурных Кречетов, — представилась та с таким достоинством, будто не сидела в лесу, укутанная лишь в плащ, а стояла на паркете в шелках и золоте. Впечатление немного портила лёгкая заторможенность, но с каждой минутой взгляд девчонки всё больше прояснялся.

Лёха раздражённо дёрнул щекой: меньше всего его сейчас интересовало имя туземки — были вопросы куда существеннее. Понять бы ещё, как их задать...

Истошный нечеловеческий визг буром ввинтился в мозг.

Голова взорвалась дикой болью, мир завертелся перед глазами и Стриж осознал, что падает прямо в костёр. Единственное, что он успел — выставить руку, чтобы не рухнуть лицом в пламя.

Проклятый звук не умолкал, причиняя такую боль, что хотелось вонзить нож себе в висок. Но и этого он проделать не мог: тело не слушалось. Всё, на что Лёха был сейчас способен — это таращиться на расплывчатое пятно перед глазами и чувствовать, как его волокут по мокрой земле.

— Мерда.

.. — услышал он голос Мии, когда в голове наконец прояснилось.

Она сидела рядом с ним на корточках и палкой тыкала в ладонь, пылающую болью от ожога.

— Да живой я, живой, — с трудом буркнул Стриж.

В заторможенном, болезненно-воспалённом мозгу всплыла старая шутка: «потыкай его палочкой — может, он мёртвый».

Хотя, если подумать, какие уж тут шутки. Мёртвый и есть.

Оттолкнув руку эльфийки, Стриж помотал головой, прогоняя остатки боли. А когда взглянул на обожжёную левую руку — застыл в обалдении: кисть покрывало что-то вроде щитков на штурмовой перчатке.

Ну, или как на латной рыцарской. Не всю — только тыльную часть, но и этого хватило, чтобы Лёха забыл про набухающий волдырь.

— Это что за срань? — растерянно выдохнул он, разглядывая конечность.

Тот факт, что это — часть его собственного тела, сомнений не вызывал. Выглядело так, словно кожа в момент ороговела, образовав что-то вроде чешуи броненосца или панголина.