Ингви фон Крузенштерн

Я давно заметил, что скопления возникают в наиболее диких местах и точно вне городов.

К счастью, драться ни с кем не пришлось, но работы тут намного больше, чем со рвом. Небо начинает рассветать, так что, нужно спешить.

Лечение больного места далось предельным напряжением сил. Когда всё закончилось, я упал там же, где стоял.

— Дышит, кажись, — прорвался голос. — Но грязный какой, словно свин. Одежда порванная, расцарапанный… Упился поди вчера.

— Калдырь! — заключил другой голос.

— А ведь юный ещё, но синяк, — ввернул первый.

— Да-а… овладел им змей. Хорошо хоть я не пью.

— А ну врать-то! — возмутился первый. — Кто давеча выхлебал пива, три во-о-от таких кружки?!

— Вот заливаешь… Они маленькие были, считай на несколько глотков.

— Харя ты! Так чего брешешь?

— Я на свои не пью, а ежали угощают, то грешно отказываться.

Удалось продрать глаза. Перевернулся и глянул на спорщиков, увлекшихся так, что даже не замечают меня.

Наконец, мужики обратили внимание.

— Ну! Не стыдно тебе, пьяница? — спросил тот, что слева — постарше, русоволосый и русобородый.

— Не помню, батенька. Вроде не пил много, а всё в тумане.

— Да поди брага перебродила, — авторитетно заявил правый.

— Не-ет, — выпятил губу первый, — от браги голова только болит сильнее, а тут, может он кальяну надышался? Было такое.

— Да какой тебе кальян, дурья ты башка, — возмутился второй, — он выше медяка монет не видал. Вот те зуб.

— Тады не знаю, — насупился первый. — Слышь, парень, иди-ка ты во-о-он в тот дом. Жене моей, Машке, скажи, пусть супом накормит и пирогом.

Я поблагодарил и припустил к дому. Есть действительно хочется сильно.

Тётя Маша оказалась дородной женщиной, с удивительной ловкостью для своих объёмов. Хата полна детьми разных возрастов, тут же принявшимися меня высмеивать и допытывать, пока не получили подзатыльников.

— Игорёша, ты хоть и грязный, как свинтус, но не из простых будешь, — произнесла с теплой улыбкой она и навернула ложку мёда.

— С чего бы? — внимательно глянул я, продолжая уминать суп.

— А по лику видно. Думаешь, я рож нашенских, деревенских не видывала? Очень на родовитого смахиваешь. Пусть и расцарапанный, как котяра.

— Может мне тогда куда-нить заявиться, да потребовать надел и душ на нём? — со смехом спросил я.

— Ах ты, шутник. Дам тебе сейчас!

— А вдруг дадут, — пуще прежнего смеюсь я.

— Или высекут, да так, что потом на всю жизнь запомнишь.