Ингви фон Крузенштерн

Мы долго копали могилу, хоронили, отмывались и уже потом пошли заливать пережитое в Медный Пятак.

— За Серого! — поднял кружку Иван. — Земля ему пухом.

Мы сдвинули емкости и решительно приложились.

— Отличный был парень, — снова заговорил Иван. С чувством и горечью.

Мы поддержали. Дальше названный брат стал рассказывать, как познакомились с Сергеем, сколько всего перенесли и какие были у того планы на жизнь. Пусть они и замешаны на воровстве, но у меня защипало в глазах, и я скорей приложился к кружке с элем — сегодня мы не скупимся на выпивку.

Место досталось получше прежнего — напротив входа, у стены. Стол крайний, дальше уже проход за хозяйскую стойку и на кухню. В очередной раз, мимо проходит разносчик, в руках пара полных кувшинов. Подвыпивший матрос, шедший в нашу сторону, вдруг запутался в ногах и всем весом въехал в хлипкого парнишку, снеся как воробья. Один кувшин мелкому удалось сохранить, но второй прилетел мне точно в голову и тут же разбился, окатив кислым пойлом. Итак потерявший всякий вид костюм, совершенно испортился.

Свирепея я с ожиданием воззрился на неуклюжего выпивоху. Он с трудом сфокусировал взгляд, протяжно рыгнул и под грохнувший смеяться зал, заговорил:

— Ну-с… чего уставился белобрысый?

— Извинения будут? — прорычал я, ощущая, как вздуваются вены от гнева.

— Чо?! Может ещё нассать на тебя, прыщ?

С лавки соскочил Иван. Глаза бешеные.

— Ты чо сказал, сука?! А ну иди сюда!

И понеслась. Матрос оказался крепким, да ещё и с братвой. Тут уже и остальные подтянулись из банды Ивана, удары коего хоть и доходят до пьяного борова, но особого эффекта не оказывают.

Но у меня нет возможности помогать с обидчиком, ибо надо прикрывать — один из дружков матроса подкрался сбоку с дубаком. Я отбросил скромность и стал биться так, как бился бы на войне. Прыжок закончился развороченной у врага челюстью. Он тут же рухнул.

Кабак загудел. Драки тут постоянно, но хорошие бывают редко. Вот уже люд полез из-за столов, теснимый укрупняющимся побоищем.

Я с удовольствием луплю по рожам, рёбрам и яйцам. Все подручные предметы идут в ход. Уже трое лежат без сознания.

Что-то обожгло бок — нож! Он чудом прошёл по касательной. Гнев плеснул так, что я усилил удар магией и обидчик отлетел, как ядро, выбив окно и вывалившись наружу. Свечи и факелы, задетые в пылу драки, начали стремительно гаснуть. Зал погружается во мрак, полный криков, воплей и стонов. Трещат кости, слышны шлепки и треск ломающейся мебели.