Ингви фон Крузенштерн

Злость, обида, ненависть, тоска, боль — всё это наполняет меня до краёв. Я погружался душой из одного чана в другой, наполняясь тяжестью произошедшего. И лишь в моменты, когда кагал разъярённых ровесников несся следом, мысли о смерти родных отступали.

К возвращению Бранда я успел составить план, как буду жить и работать дальше.

— На, поешь, — бросил он мешок на стол. — Ну, гляжу тяжко тебе приходится?

— Я их всех потом размажу, — прорычал я и вгрызся в кусок вяленого мяса.

— Не размажешь уже, — бросил он и устало растянулся на огромном мотке верёвки.

— Нет.

— А я много раз. Смеясь, она говорила, что ещё не время, — сплюнул он. — А тебе оставаться в Кальмаре нельзя. Паскудная тварь, что видимо только по воле Локи стала конунгом, да будет он проклят, не спешит выяснять, что тут стряслось. У них две версии: братья передрались друг с другом и нападение пиратов. Пиратов, Ингви! Понимаешь?!

Он расхохотался, перешёл в кашель и обматерил ярлов и конунга с такой изощрённостью, что распутным женщинам стало бы стыдно.

— Не знаю, что там у них происходит, но за уничтоженный род Крузенштернов мстить никто не спешит. И я боюсь, что если кто-то прирежет тебя в порту, прознав истину — чесаться тоже не станут. Так что, Ингви, остаётся одно. Есть у меня старый знакомый, на Русь ходит. Ты же наполовину русич? Вот и отправляйся на родину. Будет трудно, но здесь я не могу тебя оставить, дружок.

— В Гардарику?! — переспросил неверяще я.

— В неё самую. Готовься, скоро корабль отчаливает.

Глава 4

Кольбейн и его кнорр дополняют друг друга, как бывалый воин и доспех, как ножны и меч.

Корабль пережил не одно буйство в море и, как мне кажется, не одно нападение, судя по зарубкам и впитавшимся пятнам крови. Капитан суровый, с прищуром, шрамами, тёмным высохшим лицом и таким же голосом. Бранд сумел убедить взять меня на борт, с высадкой в Колывани — русском городе на западных рубежах.

Напутствовал:

— Как устроишься, напиши мне. Послание передашь через Кольбейна. Он частый гость в тех портах. Понял?

Я только кивнул. Не мог тогда, не могу и сейчас, качаясь на волнах, представить, что такое “устроиться” на Руси. Страх и неуверенность грызут нутро. Бегая по поручениям, выливая вёдра с помоями, сдирая руки о канаты, я мучился неизвестностью будущего. За короткий миг потерял всё. В том числе поддержку родных.