Олимпиец

Теперь мы лишь узаконим наше соглашение перед богами.

Рью нахмурился еще сильнее. Ему явно не улыбалось давать подобную клятву, но… Он был человеком чести, я это сразу понял. Потому и сменил ему прозвище с ниндзя на самурая. Он не собирался меня обманывать. Поэтому, хоть и без особого энтузиазма, повторил за мной нужные слова.

— Ладно, — удовлетворенно подытожил я. — Раз с этим определились, то предлагаю хотя бы глянуть на этот камешек. Все равно я его в кейсе не потащу.

— Почему нет? — подумав, согласился Рью и принялся вертеть чемодан туда-сюда.

— Секунду, — я потянулся вниз, поднял с пола сумку и, достав катану, перекинул ее японцу. Тот ловко поймал ее за рукоять и недоуменно уставился на меня. Я закатил глаза и пояснил: — Просто срежь замок, и все. Если ты справился со стенкой бронированного фургона, то с кейсом уж как-нибудь сладишь.

Японец кивнул и принялся за дело. Он управился за минуту. И теперь я, Рью и подошедший на шум Болтун затаили дыхание.

Зря ждали.

Это действительно был камень. Черный, похожий на кварц, размером с кулак взрослого мужчины. Особенно глупо его обыкновенность выглядела на фоне мягкого бархата, которым изнутри был обит кейс. Ощущение, что кто-то просто подобрал с улицы каменюку и сунул сюда.

— Скажу честно. Не впечатляет, — выразил я общее мнение. — Ладно, уберу его, что ли.

Но как только мои пальцы коснулись камня, я почувствовал удар. Нет… Не удар. Как будто меня тянуло, тащило внутрь, в темноту… Я понял, что теряю сознание.

Очнулся я в комнате. Очень странной комнате. Тут не было стен, пола или потолка. Единственной мебелью служил круглый деревянный стол — большой такой, из тех, что я использовал для гадания, — с керосиновой лампой посередине. И только она отгоняла от меня темноту.

Еще в комнате были стулья. Они пустовали. Все, кроме двух. На одном из них сидел я, а на втором…

Я вздрогнул.

Человек. Мужчина. Он был в тени, так что я не видел его лица, лишь очертания фигуры. А еще глаза. Нечеловеческие глаза, которые смотрели мне прямо душу.

Лишь два огромных глаза. Пустых и черных, словно ночь.

А затем я услышал шепот. Его голос пробирал до мурашек. Он звучал словно со всех сторон разом и будто бы из ниоткуда. Будто бы он был в моей голове. И голос произнес лишь одно слово:

— ЕЩЕ.

А затем я очнулся.

— Алекс? — в голосе японца звучала тревога.