Олимпиец

Низко поклонились, широко распахнули перед нами покрашенную под золото дверь — а может, там и правда было золотое покрытие, кто знает, — и пригласили внутрь.

— Вы ждете в фойе, — я указал на два белых дивана с мягкими декоративными подушечками. — А я договариваюсь о номере.

Болтун хотел было возразить, но, поймав мой ледяной взгляд, пощупал синяк на плече и поспешил к дивану. Японец же дошел до кресла в углу и опустился на него с достоинством истинного аристократа.

Нога на ногу, серебряный кейс на коленях. Под курткой — которую я еще десять минут назад закинул в горящий автомобиль — японец носил белую рубашку, так что смотрелся он на удивление прилично.

Если не приглядываться, то его можно даже принять за иностранного дипломата. Или реально за аристократа, чем черт не шутит. Кто бы мог подумать, да?

Ладно. Надеюсь, пару минут они без меня протянут.

Я прошел дальше, в холл, — он оказался удивительно далеко, целая минута ходьбы, — где меня за ресепшеном ожидала симпатичная молодая брюнетка лет девятнадцати.

У нее были глубокие голубые глаза, широкие бедра и выгодно подчеркивающий ее изящную фигурку серый офисный костюм. Черт, они что, специально ей одежку на размер меньше подобрали? И как только пуговицы не лопнули? Изверги. Натуральные изверги.

— Господин Лекс, — с очаровательной улыбкой поприветствовала меня девушка и несколько раз хлопнула длинными ресницами. — Чем я могу помочь?

Я не удивился, что она знает мое имя. Как-никак это ее работа. И что хорошо, мы были достаточно далеко от моих «гостей», чтобы они не могли его услышать.

Уверен, они подозревают, что я благородный, но подозревать и знать — это две разные вещи.

— Запишите меня как господина Никто, — вернул я улыбку девушке, и та понятливо кивнула.

Конфиденциальность. Главная причина, почему мы вообще здесь. Хозяева этих отелей ОЧЕНЬ ценили чужую анонимность и не раскрывали свои данные никому. Ни Императору Греции, ни Президенту Америки, никому. Если ты хотел — и мог себе позволить, конечно, — то мог бы прятаться в «Royal Palace» хоть годами, и никто бы об этом никогда не узнал.

— Мне нужен номер.

— Конечно, господин Никто. Сколько персон?

— Три.

— Три. Поняла вас. На сколько?

— Одна ночь.

Больше не выйдет. Завтра утром отец объявит о моем изгнании, и меня очень настойчиво отсюда попросят.

— Как скажете, — снова улыбнулась девушка. — С вас двадцать тысяч евро.

Цены у них, конечно, адовые. Вдвое дороже, чем семестр обучения в моей академии. И это всего за одну ночку.