Олимпиец

Для таких пистолет у лба — единственный аргумент при встрече. Кстати, о встречах…

— Мам, вопрос.

— М? — промычала она, замешивая тесто в миске.

— Когда я увижу отца… Реального отца, в смысле, — быстро исправился я, заметив удивление в глазах матери. — Хочешь, я ему врежу? За то, что оставил тебя.

Еще один тяжелый взгляд. И замерший половник, покачивающийся в руке из стороны в сторону.

— Адри… Не провоцируй.

И не планировал. Я был абсолютно серьезен. Жаль только, сказать об этом не успел.

Бам!

Дверь с грохотом распахнулась. Позади раздались тяжелые шаги, и на кухню зашел высокий широкоплечий брюнет. Его длинные волосы были красиво собраны в хвост и перетянуты стальным обручем. Черный деловой костюм хорошо сочетался с небрежно завязанным галстуком темно-бордового цвета.

И он был явно не в духе.

— Милена! Что за задержка?

Мама странно на него посмотрела.

— Мы…

— Неважно! — резко оборвал он, бросив на меня недовольный взгляд. — Хватит с ним нянчиться.

Властный голос заставил маму поморщиться. Она потрепала меня по коротко стриженным волосам, неловко улыбнулась и, бросив на брюнета холодный взгляд, тихо вышла из комнаты. Мы остались с пришельцем наедине.

— Адриан.

— Отец.

Мужчина скривился. Я знал, что он ненавидит это обращение, как, собственно, и меня. Ведь кто я? Бастард. Ублюдок. Живое напоминание об измене жены. Супружескую неверность тяжело простить, а ведь он был вынужден оставить меня в семье и называть своим сыном.

Гордиан Лекс, глава одного из Двенадцати Великих Домов Греции, не мог иметь детей. Вообще. Сколько бы раз он ни пытался, сколько бы женщин ни брал к себе... Результата ноль. А потом случилось чудо. Мама забеременела. Но не от него.

Надо ли говорить, что Гордиан был не в восторге? К моему счастью, гордый мужчина, с мудростью присущей истинному потомку Афины, всегда ставил долг перед родом превыше личных дрязг.

А я отвечал ему тем же.

— Что тебе надо, отец? Мне пора.

Он проигнорировал хамство, хотя любого другого за такое ждал бы кнут.

— Первый день старшей школы?

Будто он сам не знал.

— Он самый.

— Не подведи меня.

С этими словами Гордиан резко развернулся на каблуках, привычным движением поправил бордовый галстук и вышел наружу. Я остался наедине с собой.

Вот и поговорили.