Олимпиец

Тем более, что пользы от них что так, что этак будет немного.

— Мальчик, послушай меня… — в очередной раз попыталась Анфия.

— Семен и Талия остаются в машине. Точка.

Сидящая напротив нереида благодарно кивнула. Внезапно фургон налетел на еще одну яму, и Талия нервно вскрикнула, поморщилась и со всей силы вжалась в мягкое сидение.

Семен молча предложил Талии широкую ладонь, которую та с благодарностью схватила обеими руками. Ногтями вцепилась, но парень даже не поморщился. Знал, что неспециально. И что девушке сейчас гораздо хуже.

Морская богиня закрыла глаза и что-то невнятно пробормотала сквозь крепко сжатые зубы. Молитву, скорее всего.

— Ты как? — спросил я. — Может, тебе воды дать?

Талия медленно покачала головой. Казалось, что ее сейчас стошнит. Наконец, она выдавила болезненную улыбку.

— Я в порядке. Правда. Просто сзади меня всегда укачивает.

Да ладно? Забавно. Она же нереида.

Хотя теперь понятно, почему Талия в прошлый раз настояла, чтобы быть за рулем. Так гораздо легче переносить качку.

— Можешь пересесть вперед, — предложил я. — Минуту займет.

Еще одна болезненная и удивительно робкая улыбка.

— Не стоит, правда. Все в порядке.

Я повернулся к сидящему справа от меня самураю.

— Мы скоро доедем?

— Две минуты.

Голос у него был ровным, а лицо, как обычно, бесстрастным. Но я видел, что он тоже переживает за девушку. Просто предпочитает этого не показывать.

— Тали не любит машины. Ей бы на природу, — хрипло пробасил Семен. — Я знаю. Сам такой.

Он втянул в себя грязный воздух и поморщился.

— Химия. Выхлопные газы, — хмуро добавил он. — Нечем дышать.

Я с интересом на него посмотрел.

Всего день прошел, но изменения были, что называется, налицо. Семен коротко подстриг и помыл свои космы, где-то откопал спортивный костюм и, главное, хорошо выспался.

Или, если точнее, проспался. Не суть.

Главное, что теперь Семен больше не напоминал пропитого бомжа с последней стадией цирроза печени.

Как там его назвал Болтун? Медвежонок?

Ему подходит. Дикий, немного неуклюжий, но при этом чувствуется в нем какая-то скрытая угроза. Прямо как в его погибшем брате, только в несколько раз слабее. Но все же она есть.

Не все были со мной согласны.

— Соберись, Рохля! — хмыкнул Болтун и сильно хлопнул его по плечу. — Тебе даже делать ничего не надо.