Олимпиец

И некоторые, попав сюда, хотят продолжить свое дело, — пожал плечами Аид и терпеливо повторил: — Зачем ты пришел сюда?

— Опять этот вопрос! Так ли следует приветствовать друзей? И ты еще спрашиваешь, за что тебя так не любят смертные. За твой нрав! — воскликнул Зевс и тут же дружелюбно улыбнулся. — И да. Сегодня я пришел к тебе не как повелитель, а как твой брат. Так что говори проще.

Брови Аида взлетели вверх.

— Повелитель?

— М? — снова отхлебнул из бокала Зевс и поспешно взмахнул рукой. — Лишь выражение, брат.

Аид ответа не оценил, но решил не развивать тему. Он вообще не любил бессмысленные споры. Вместо этого он махнул рукой, и из воздуха возникла тень в строгом деловом костюме и с блокнотом в руке.

— Попробуешь стряпню моего повара, брат?

— Что? — отвлекся от вина Зевс и отрицательно покачал головой. — Нет. Переживу. Оставляю все тебе и этому лапочке.

Он попытался погладить Цербера, но пес легко увернулся от его руки и уполз под стол.

— Странно, — удивился Владыка Олимпа. — Обычно животные меня любят.

— А ты любишь их в ответ, знаю, — не удержался от шпильки Аид.

Раньше бы он себе такого никогда не позволил, но влияние жены постепенно распространялось и на него. Как и ее чувство юмора.

— Я спрашиваю уже в третий раз, а ты все уходишь от ответа. Что тебе нужно в моем Царстве?

Владыка Олимпа нахмурился, но уже через секунду его лицо снова разгладилось.

— А я знаю, почему ты зол, братец, — с хитрым взглядом улыбнулся он и, довольный собой, хлопнул широкой ладонью по столу. — Из-за своего сына. Как его там? Адриас?

— Адриан.

Это он зря. Если бы голосом можно было заморозить жидкость, то вино в бокале Бога Молний давно бы превратилось в лед.

— Точно! — словно не заметив изменившейся атмосферы, щелкнул пальцами Зевс. — Дерзкий мальчишка. Но храбрый, этого не отнять. Глупый, конечно, но храбрый.

Он сделал еще один глоток и недовольно поморщился.

— Вступиться за «Проклятую», вот ведь нелепица. Он же не понимает их сути. Видел бы он войну…

— Не говори мне о войне, брат. Я стоял рядом с тобой в тот день.

— Знаю, знаю. Потому и говорю, — отмахнулся тот. — Парень получил по заслугам. Скажу больше. Я был слишком мягок. В былые времена, за предательство…

Глаза Аида внезапно замерцали кроваво-красным. На голове из воздуха возник разукрашенный черепами шлем, а грудь облачилась в доспехи.