Сыны мести (Начертатель-1)

Наверняка так он чувствовал странную веру в единого бога, которую распространял тот эглинский монах. Мне тоже становилось не по себе при мыслях о нём. Но следовало найти Айну и выяснить, что за угроза над ней нависла.

— Я буду недалеко. Если понадоблюсь, начерти в воздухе руну Санг и обратись ко мне по истинному имени. Я услышу.

— Понял...

Я сказал это, уже проваливаясь в сон. Усталость накрыла меня приятной тьмой. Я заснул, сжимая руку Санг в кулаке. До полного рунного набора мне оставалась всего одна — Нит.

Конгерм разбудил меня на рассвете. Вернее, проснулся я сам от умопомрачительного аромата жареного мяса. Мой фетч поймал кролика — полагаю, ему в облике орла это ничего не стоило — и сейчас жарил освежёванную тушку на костре.

— Подумал, ты захочешь есть, — улыбнулся он.

— Ещё бы! — с готовностью кивнул я. — Спасибо, Конгерм. Поем и отправлюсь.

Я нашёл ручей, умылся, набрал воды в мех и проверил деньги. Монет оставалось совсем немного, но я мог продать браслет Гутфрита. Идти к нему на службу я всё равно не собирался.

Правда, продавать такую вещицу в Маннстунне было опасно — вдруг кто узнает и поймёт, откуда она? Тогда разбирательств не избежать. Ещё вором объявят, и тогда я точно привлеку к себе ненужное внимание. А мне сейчас хотелось прийти туда обычным путником.

Поев, я спрятал амулеты под рубахой, снял и убрал в мешок плащ начертателя, туда же положил руны. Посох и перстень оставил на хранение Птицеглазу, а вот оружие взял — без топора и ножей чувствовал себя голым.

Зато теперь я выглядел как простой свободный муж.

— Иди строго восток. — Фетч указал рукой направление. — Выйдешь на дорогу, она приведёт тебя к городским воротам. И будь осторожен, Хинрик.

— Буду, — пообещал я и сверился со взошедшим солнцем.

Лес здесь был другим: не таким густым и тёмным, в основном сосновые рощи. Дышалось легко, в воздухе витал приятный запах чуть нагретой солнцем хвойной смолы. Я шагал по мягкому мху, то и дело поглядывая на небо. Вскоре увидел хорошо вытоптанную дорогу — до того добротную и широкую, что на ней спокойно могли разъехаться две телеги.

Я спустился и кивнул спешившим в город путникам. Крестьяне несли корзины на продажу и кивнули мне в знак приветствия.

— Мир вам! — отозвался я и припустил вперёд. Вдали темнели распахнутые ворота Маннстунна.

Город назывался в честь Маннстунна — «камня людей». Так именовали большой плоский алтарный камень, располагавшийся на берегу местной бухты.