Сыны мести (Начертатель-1)

— Но Ормару приходилось платить за это кровью и силой, — напомнил фетч. — Привязав меня, он добровольно согласился на то, что я буду немного вытягивать из него жизненную силу. Увы, мне часто приходилось к этому обращаться, пока мы не поселились в Бьерскогге.

Я пожал плечами.

— Не самый скверный обмен. Все честно, как по мне.

— Если ты принимаешь такие условия, то, пожалуй, и правда готов к призыву, — ответил Птицеглаз. — И хотя ты не знаешь, какой дух к тебе явится, ты можешь попросить его прийти в облике какого-то определённого животного.

Иди на холм, возьми с собой любой напиток или воду. Призови фетча — если дух придёт к тебе, ты поймёшь, что делать. Слушай внутренний голос. Каждый человек на самом деле знает, кто ему нужен. Просто нужно достаточно глубоко заглянуть в себя. Иди, Хинрик. И удачи.

Я кивнул и поднялся, напоследок оглядев место захоронения начертателя. Птицеглаз обернулся беркутом и взмыл в небо. Вскоре он исчез в низких облаках, а я, набрал в мех свежей воды, подхватил мешок с пожитками и направился на восток, на гору.

Скалистый холм зловеще чернел на фоне заката, но от места не веяло опасностью. Я брёл, перебирая пальцами колосья и стебли полевых трав, настраивался на работу. Возможно, придётся сидеть всю ночь — духи не всегда приходят сразу.

Забравшись на вершину, я расстелил плащ начертателя и достал остатки припасов — сухари, ягоды. В мех добавил немного мёда, сделал воду сладкой. Будет моим ритуальным напитком. Затем вытащил старый простенький амулет в виде копья Всеотца.

Первый символ, что мне подарила Гутлог, я тогда едва начал ходить сам. Это был единственный предмет, которым я мог освятить место, не разводя огня.

— Копьё на севере, очисти это священное место! — Проговорил я, направив амулет на запад. Так проделал с каждой стороной света, затем вознёс подвеску к небу. — Копьё на небесах, очисти и защити это священное место. — И направил его вниз, к земле. — Копьё на земле, очисти и защити это священное место, даруй мне силу на проведение обряда и позволь духам услышать меня.

Я сел на плащ так, чтобы глядеть строго на север. Рядом положил мех с ритуальным напитком и дары. Закрыл глаза, ловя щекой едва тёплые лучи уходящего солнца, и погрузился в себя. Старался отринуть все мысли и услышать голоса мира. Всё имело свой звук — рост травы, шелест листвы, биение сердца полёвки — я должен был настолько утихомириться, чтобы расслышать всё это. А для этого требовался пустой разум, полная свобода от мыслей.