Сыны мести (Начертатель-1)

Наставник не сказал, зачем, но ждал его возвращения со дня на день. Самому начертателю требовалась помощь по хозяйству - сам он уже не справлялся. Поэтому я заготавливал дрова, доил коз, охотился - духи разрешили мне бить дичь после ритуала подношений - и приводил в порядок свои колдовские предметы.

Первым делом я вырезал и окрасил все руны, которые выучил. Мой мешок с плашками заметно потяжелел и теперь приятно гремел на поясе при каждом шаге. Стук мелких деревяшек друг о друга меня успокаивал. Покончив с рунами, я принялся вырезать новый посох.

— С каждым днём ты всё больше походишь на начертателя, — проворчал Ормар, наблюдая за моей работой, когда мы сидели вечером у костра. — Но не зазнавайся. Ты ещё не начертатель, а мелкий колдунишка.

— Знаю, — улыбнулся я. — Но теперь я чувствую, что конец обучения совсем близко. И знаю, что главную мудрость придётся постичь самому. У каждого начертателя свой путь.

— Видать, ты и правда научился пользоваться головой. Но предчувствие тебя не обманывает. Конец твоего обучения близко.

И это было странно: ведь я ещё должен был познакомиться с ильвами, заполучить фетча и сотворить смертное проклятье. Если ильвы так же хитрят со временем, как и гнавы, то я могу закончить только с одной из рун лишь к осени.

— Конгерм близко, я чую, — проговорил Ормар, уставившись на огонь. — Как он придёт, поешь и отправляйся к ильвам. С ними придётся сложнее, чем с гнавами - эти народы очень различаются. Гнавы живут землёй и всем, что можно потрогать или попробовать на зуб. Ильвы иные. Они даже редко проявляются в нашем мире во плоти. И чтобы их увидеть, нужно подготовиться.

— Научишь?

Ормар кивнул и плотнее запахнулся в плащ. Заметив это, я принёс из хижины шкуру и укутал его ноги.

— Спасибо, Хинрик, — отозвался колдун.

Ни желчи, ни издевательств. Я так привык к Ормару Эйрикссону - мужу, который мог уничтожить меня и мою веру всего парой фраз, что сейчас чувствовал себя растерянным. Теперь он относился ко мне иначе - как суровые отцы добреют к детям, чуя близкую смерть. И это причиняло мне невыносимую боль.