Сыны мести (Начертатель-1)

Видеть, знать и предугадывать.

— Как я могу сделать это? При помощи зейда?

Илюк добродушно рассмеялся.

— Тогда тебе придётся отрастить сиськи и спрятать яйца Нет, зейд — не единственный способ. Ты и правда из Химмелингов, Хинрик. Я вижу это. Я был одним из тех, кто мастерил крылья для твоего бога-пращура. И я чую в тебе его силу. Кровь разбавлена, много поколений умерло с тех пор, но сила живёт в потомках. Твои предки правили народом людей ещё до той поры, пока война богов и великанов не расколола миры. И этот мир — Маннхейм — достался людям, а ведь он был началом начал.

Этот мир — сердце всего прочего. Отсюда всё началось и здесь всё может закончиться. Погибнет Маннхейм — погибнут и все остальные миры. Ты и твои потомки должны хранить его и память о былом.

Я растерянно кивнул, не совсем понимая, к чему клонил гнав.

— Химмелинги были правителями, жрецами, воинами и даже землепашцами, — продолжил Илюк. — Разные герои для разных времён. Но всех их объединяли не только глаза бога, а знания и традиции.

В этом сила Севера, Хинрик. Знай и соблюдай.

— Но как? Что я должен знать?

— Сам поймёшь в нужное время. Я лишь скажу, как добыть необходимое. Две стихии сильны в твоей крови — земля и ветер. Земля несёт память, а ветер — движение вперёд. Это знали твои предки. Обратись к ним, и они ответят на твои вопросы.

— Мои предки мертвы, — возразил я. — Выходит, мне нужно взывать к Гродде?

— Можешь рискнуть. Да только она уже однажды отпустила тебя. Попадёшься ей в руки ещё раз — не вернёшься в Маннхейм.

Не к Гродде ты должен взывать, а к своему роду. К тем, кто дал тебе жизнь. Они в земле, и они знают всё.

— Но я не знаю ритуала воззвания к предкам, — ответил я. — Да, у нас принято чтить род, из которого происходит человек. По праздникам мы делаем подношения, готовим особые кушанья. Но не общаемся с мёртвыми. Только иногда можем прийти к жрицам и попросить их провести обряд зейда, чтобы узнать что-то из прошлого. И то выходит не всегда. Мёртвые не любят говорить.

Илюк отступил, склонил голову и несколько раз хлопнул в ладоши, что-то бормоча себе под нос. При каждом хлопке из ладоней гнава сыпались искры — как тогда, когда он озарил светом эту пещеру. Илюк повторил хлопки ещё несколько раз, затем плотно сомкнул ладони и крикнул что-то на неведомом языке. Стены содрогнулись, по залу пронёсся вихрь и влетел в руки гнава.

— Вот. — Он наконец распахнул глаза — теперь они светились ещё ярче, и вытянул руки. — Подойди, Хинрик.