Сыны мести (Начертатель-1)

Я понимаю, что не знаю его истинных стремлений. Туннланд он уже спас, сперва заключив с нами союз, а затем став во главе двух земель. Но я не могу понять, почему он уничтожил Свартстунн. Зачем поднял руку на жриц. Разве что...

Я вспомнил о странном эглинском монахе.

— Возможно, Гутфрит хочет принести нам другую веру. В мёртвого бога. При конунге есть жрец с островов.

Ормар впервые за нашу встречу растянул сухие губы в подобии улыбки.

— И зачем ему это?

— Не знаю точно. Хочет уничтожить нашу память? — предположил я.

— Сделать наших богов слабее?

— По крайней мере ты не так глуп, как порой кажешься. — Ормар бросил пару поленьев в костёр и внимательно уставился на меня. — Мыслишь в нужную сторону, но знаний тебе не хватает. И всё же в одном ты прав: Гутфрит не зря приволок с собой того жреца мёртвого бога. Болван в рясе уверен, что склоняет Гутфрита к принятию своей веры, что однажды макнёт его седую башку в бочку с водой, и тот станет плясать под дудку островитян. Но конунг куда умнее: он изучает эту молодую веру, ибо видит в ней большую пользу.

Какая, по-твоему, в ней польза?

Я растерянно пожал плечами.

— Мне мало известно об их вере. Гутлог запрещала о ней говорить. Бог эглинов един, и он мёртв, но умеет воскресать. Глупая вера.

— Я начинаю в тебе разочаровываться, — вновь рассердился начертатель. — Думай не как Хинрик-мальчишка, но как Химмелинг. Как потомок правителей! Вспомни, что рассказывали скальды об Эглинойре!

— Один бог для всех, — начал я и замялся. — Удобно, чтобы объединить разные народы.

У нас свои боги, у юхри — другие, шоры верят в своих, хоть они и похожи на наших... И ещё на Эглинойре нет ярлов и конунгов. Там короли. Которых вроде бы посвящают их жрецы особым обрядом...

Ормар вновь улыбнулся.

— И, юноша?

Я замер, поражённый мыслью.

— Гутфриту нужна эта новая вера, чтобы властвовать над всем Севером. Одна вера, один язык, одни обряды... А для этого нужно уничтожить память о старых богах. И он уже начал делать это на Свартстунне. Гутлог наверняка поняла это и попыталась ему помешать.

А Сванхильд... Она же Химмелинг, потомок богов. Она нужна, чтобы связать одно и другое. — Я замер, прислушиваясь к ощущениям. Сердце колотилось как бешеное. — Очень похоже на рассказы об эглинских королях, которых выбирает их единый бог. И потому их королям все подчиняются — они же избранники...

— Ну наконец-то, — выдохнул Ормар. — Почему ты так редко пользуешься тем, что спрятано у тебя в черепе?

От волнения я едва не сполз с насеста.