Сыны мести (Начертатель-1)

Но среди туннов порядки строгие. Жёнам — жёново, мужам — мужнее. Зейд — колдовство женщин. Только они могут есть вороньи ягоды , отделять душу от тела и гулять по мирам. Но и платят за это дорого. У мужей иные занятия и другие ритуалы, куда нет пути жёнам. Таковы наши законы. А колдующий, как баба, бабою становится.

Айна лишь тихо хмыкнула. Я спрятал улыбку. И правда, у нас в Нейдланде прощались некоторые отступления от правил, если боги разрешали.

— Значит, Ивера за это ненавидят? — уточнила Айна.

— Никто его не ненавидит, — отмахнулся Стин.

— Но порицают. Потому и Красотка. Ну, был Красоткой. Вряд ли ты убил его, Хинрик, но если Ивер выживет, вот это будет парочка: одноглазый парень и его невеста со шрамом на половину лица.

— Видать, боги решили их уравнять, — отозвался Нилс. — Сванхильд хорошая. Не заслужила такого позорища.

Стин попытался незаметно пнуть товарища по ноге, но я это увидел.

— Не болтай лишнего, болван, — прошипел он. — Мы всё и так в дерьме.

Мы с Айной аккуратно переглянулись.

Она кивнула — тоже запоминала всё, что видела и слышала. Может это знание пригодится нам дальше. Но сперва следовало выбраться из этого переплёта живыми.

Я прислушался и заметил, что Ивер перестал стонать. Гутфрит стремительно вышел из тёмного проёма жилой половины. За ним тенью следовал начертатель с живой курицей в руках. Пернатая била крыльями и пыталась вырваться, но колдун держал её крепко. Конунг лишь скользнул по нам взглядом — я не понял, о чём он думал — а затем молча уселся на троне ярла, глядя на колдуна в чёрном.

Начертатель направился к очагу. Присутствовавшие воины наблюдали за ним, да и я не мог оторвать глаз. Встав у огня, колдун одним резким движением выхватил с пояса клинок и полоснул курице по шее. Айна вздрогнула, и я украдкой взял её за руку. Ей, избраннице богов, бояться было нечего.

— О, Урсиг!— возопил начертатель, вытянув курицу над очагом так, что кровь капала на пламя. — Услышь меня, ибо я вещаю от имени конунга Гутфрита Седого! Услышь меня, великий судья, и обрати взор на этот чертог! Прими эту жертву и открой нашему вождю истину.

Разверзни рты! Развяжи языки! Яви сокрытое!

Он повторил воззвание к богу три раза, а затем взял маленькую глиняную чашу и сцедил в неё остатки крови. Тушку жертвы он бросил в огонь, и зал наполнился запахом горелых перьев. Взяв чашу обеими руками, начертатель медленно поплыл к трону, продолжая напевать воззвание к богу правосудия.