Сыны мести (Начертатель-1)

Он блуждал глазами по залу и задерживал взгляд на каждой мало-мальски симпатичной женщине. Ни одна не вызвала у него интереса, пока он не заметил Айну. Когда их глаза встретились, он почтительно кивнул и улыбнулся.

— Вон он, Ивер Чёрный, хотя мы зовём его Красоткой, — хихикнул Борода. — Только никогда не называй его так в лицо. Он сразу свирепеет и хватается за оружие.

Я стиснул зубы — больно много внимания Красотка уделял моей подруге. Но тут же взял себя в руки. Нужно думать о мести. Если Гутфрит здесь, то и моя сестра с ним? Тогда я могу попробовать выкрасть её.

— А где же сама Сванхильд? — осторожно спросил я у вконец захмелевшего Ульфа. — Она покажется?

— Нее, здесь её нет. Она уж на пути в Маннстунн, будет готовиться к свадьбе. Мы их высадили в Эрхелле и отправили с отрядом, а сами направились на север. Конунг хотел повидаться с роднёй в Фисбю.

Как же меня бесило, что я опоздал всего на несколько дней. Догнать не сможем. Слишком далеко.

— Теперь я раздам дары в благодарность за вашу верную службу! — объявил конунг и уселся на троне ярла, расправив шубу.

Гутфрит назвал несколько имён, и воины, сидевшие рядом с нами, поспешили к господину. По одному они поднимались к трону, конунг благодарил их и даровал одну из драгоценностей из ларца. Первому достался перстень с прозрачным камнем, второму — серебряная чаша для вина, третий получил пару серёг.

— Подари жене или продай, — напутствовал Гутфрит. — И восславь Всеотца.

Воины кланялись и возвращались к трапезе. Наконец очередь дошла и до моего разговорчивого спутника.

— Ульф Борода! — позвал конунг. — Иди сюда, пьяница.

Покачиваясь, воин выбрался из-за стола и на нетвёрдых ногах доплёлся до Седого. Попытался поклониться, но едва не рухнул конунгу под ноги, вызвав приступ хохота у остальных.

— Тебе стоит меньше пить, Борода, — укоризненно покачал головой конунг и вытащил из ларца массивный серебряный браслет. — Но ты один из лучших воинов и верно служишь мне много лет.

Ульф принял дар обеими руками и расчувствовался. Даже всхлипнул, кажется.

— Славен день, когда ты принял меня, Седой, — смахнув слезу, обратился он. — Пусть боги даруют тебе многие годы правления.

Воины снова подняли кружки, восхваляя конунга. Ульф наклонился к самому уху Гутфрита и что-то быстро прошептал, ткнув пальцем на меня. Гутфрит нахмурился.

— Эй, парень! — позвал он. — Подойти сюда.