Макото. Том первый и второй

Я же только постоянно кивал и соглашался со всем, размышляя, как мне победить на турнире, используя лишь то, чему меня научил сенсей. Вживую я ещё ни разу не видел, как сражаются владеющие, имея об их возможностях лишь теоретические знания.

За этими размышлениями я и не заметил, как мы приехали в Ургунди. Абдулл сказал, что Ургунди один из самых больших кишлаков. У них даже имеется собственная армия в пару тысяч стволов и полсотни владеющих. Правда самый сильный из них имеет только второй ранг. Я, конечно, сделал вид, что очень впечатлён местными войсками, но, думаю, Чёрная Сотня сметёт их войска за пару минут.

Сам Ургунди больше напоминал большую деревню. Небольшие дома, каменные заборы, тонкие тропки, по которым беспрепятственно ходила домашняя скотина. Абдулла привёл меня, наверное, к самому большому дому во всём кишлаке.

Нас встретила женщина в парандже и молча проводила к старейшине Муатабару.

Старейшина оказался крепким мужчиной лет за шестьдесят. Он, как и Абдулла, носил пышную бороду, но, в отличие от моего водителя, сбривал усы. При нашем появлении он встал и протянул мне правую руку. Его рукопожатие оказалось на удивление сильным, словно мою руку зажали в тисках. После того, как он пожал руку и Абдулле, тот, сославшись на неотложные дела, покинул нас.

— Приветствую тебя, Макото, в своём доме. Да будет твой дом всегда наполнен детским смехом, а карманы звонкой монетой, — начал разговор старейшина Муатабар.

— Благодарю вас за заботу и столь тёплые слова. Всё просто отлично, — ответил я, даже не представляя, о чём мне ещё разговаривать с этим человеком.

— Ясмин сейчас принесёт нам кофе. А пока не мог бы ты рассказать, для чего тебе участие в турнире? Ради тебя нам пришлось снимать довольно перспективного парня, который вполне мог оказаться победителем, тем самым принеся нам очень хороший доход. Но меня попросил мой старинный друг, чтобы я отдал одно место тебе.

— Простите, — перебил я старейшину. — Вы сейчас говорите о Хироши-сенсее?

— Это для тебя он сенсей, а для меня всегда был и останется старым кротом, — рассмеялся Муатабар.

— Но почему крот?

— Да потому что твой сенсей так же слеп, — старейшина замер и внимательно вгляделся в моё лицо.