Двенадцатый жнец

Сейчас собор практически пуст, ведь все заняты сбором урожая, а вот через пару недель в нём и яблоку некуда будет упасть. Ступай по центральной улице и ты не промахнёшься, но помни, что ты находишься в крепости-монастыре, а значит веди себя соответственно. В случае нарушения закона никто не посмотрит на то, что ты паломник и не знаешь местных законов.

– Спасибо за напутствие, – ответил Амадей, потирая запястья после тяжёлых кандалов. – Я знаю местные законы и не собираюсь их нарушать, – заверил он стражника и направился по указанному маршруту.

Несмотря на то, что поселение вокруг крепостных стен сильно разрослось, внутри крепости практически ничего не изменилось. Если не считать внешнего убранства то сами здания и улицы остались прежними. Единственный момент, когда каменная крепость перестраивается, это в случае её частичного разрушения противником. Но здесь ничего подобного не происходило и Амадей шёл по знакомой улице.

Выйдя на центральную площадь крепости пред ним в полном своём великолепии предстал собор.

Высокие шпили украшенные крестами, казалось могли достать до неба. Поднявшись по ступеням он вошёл в храм, где не был последние сто двадцать лет. Стражник оказался совершенно прав, храм пустовал и только размеренные шаги жнеца разносились под сводами храма. Дойдя до алтаря он преклонил колено и склонил голову. Его губы беззвучно шевелились произнося молитву. Амадей слышал приближающиеся к нему тихие шаги. Закончив общение с Отцом, он поднялся на ноги и повернулся к подошедшему к нему священнику.

– Сын мой, вижу жизнь у тебя была не простой, – произнёс священник, глядя на белоснежные волосы Амадея.

– Так и есть, святой отец, – ответил он.

– Тогда я могу облегчить твою душу и исповедовать тебя, – предложил священник. – Уверен, что ты видел и совершил множество грехов, но Господь великодушен и обязательно тебя простит, – добавил священник.

– Отец знает о моих грехах и он не так великодушен, иначе он не создал бы меня.

– В таком случае тебе обязательно стоит исповедоваться, – настаивал священник.

– Какой бы страшный грех ты не совершил, душу необходимо облегчить на исповеди.

– Боюсь святой отец у вас жизни не хватит, чтобы выслушать о всех моих грехах, да и не за этим я сюда пришёл. Мне нужно поговорить с экзархом.

– Я понимаю тебя, сын мой, – с сочувствием в голосе, ответил священник. – Тебе кажется, что твои грехи настолько велики, что отпустить их может только экзарх, но это не так.