Двенадцатый жнец

– Но могу обещать, что те, кто не попадёт в отряд обязательно получат возможность поквитаться за своих братьев погибших от рук нечисти.

Поднявшиеся с колен разведчики были полны решимости выступить прямо сейчас, но они сдерживали себя понимая, что с этого момента жизнь ордена кардинально изменится. Магистр закончил речь и разведчики практически не издавая шума покинули трапезную. Им было что обсудить и они спешили удалиться из зала, чтобы получить возможность поговорить и обдумать услышанное.

Когда последний из разведчиков покинул трапезную, магистр обратился к жнецу.

– Друг мой, я не хочу тебя отпускать с пустыми руками, – произнёс он. – Прошу, прими стилеты моего сына и пускай ими владеет твой арбитр и все последующие за ним.

– Обещаю, они попадут в достойные руки, – ответил Амадей и посмотрел на Рену. – Теперь они по праву твои, – добавил он.

Рена с трепетом в сердце взяла с бархата оружие и прикрепив ножны при помощи кожаных ремней к бёдрам вынула один из стилетов.

Он идеально лёг в ладонь, но в стилете она заметила некоторое изменение. На одной стороне рукояти было изображение совы, а вот на другой появился меч на фоне крыла ангела, это была печать жнеца.

– Мало какой демон сможет устоять против них, – произнёс магистр. – Их лезвия закалялись в крови ангела и теперь они могут пробить практически любую броню демона. Владея ими ты получила дополнительную силу и я надеюсь она тебе поможет в жестоких битвах, которые тебя ожидают в будущем.

– Я не подведу вас, – ответила Рена и убрала стилет в ножны.

Орден они покинули рано утром и им предстояло найти новый маршрут, ведь то место куда они отправлялись до этого, теперь принадлежит магистру и его ликвидаторам.

Люцифер восседал на чёрном троне и смотрел на подробную карту мира расстеленную на столе. Большую её часть занимали фигурки разнообразных демонов, но ещё много места на карте оставалось не занятым. В тех частях карты, где демонов не было лежали стальные кубики и каждый из них обозначал крепость-монастырь.

Всего таких кубиков осталось четыре, но они пока продолжали держаться.

Падший пытался сосредоточиться на размышлениях, но каждый раз, когда ему в голову приходила дельная мысль он не успевал за неё ухватиться. И всему виной были сладострастные стоны женщины, придававшейся похоти позади его трона. Он даже начал думать, что зря её позвал, но быстро отогнал подобные мысли.