Кривой

– Сорок золотых, – и похлопал рабыню по крутому бедру, просвечивающему сквозь кисейные шаровары, – неутомимая и ласковая как кошечка.

Ост от этих слов пошатнулся. Двадцать два года он и не мечтал о близости с женщиной. Воспоминания о бурной молодости захлестнули его, и рука, дрожа, потянулась к тонкой талии девушки.

– Может, ты вначале заплатишь? – между рукой Оста и желанной талией встал продавец.

– Сколько ты сказал? – опомнился сторож, отдёргивая руку.

– Я сказал сорок золотых.

Ост перебрал в памяти свои богатства.

– А нет дешевле? – схватился бедняга за соломинку, уже понимая, что за свои пять золотых может купить в лучшем случаи козу, но никак не девушку. И опять продавца что-то заставило ответить серьёзно.

– Самая дешёвая вон та – в зелёном халате, за неё двадцать монет.

Старик сделал шаг к женщине в зелёном халате и понял…

Да, сделал шаг и понял, что это и есть его будущая жена. Он даже не запомнил её.

– А ты можешь подождать? – рванулся Ост к продавцу.

– Что, дед, приспичило? – парень в первый раз улыбнулся, но Ост уже этого не видел. Он видел только женщину в зелёном халате.

– Подождать спрашиваю, ты можешь? – одними губами прошептал старик, выпучив налитый кровью глаз на продавца.

– Вот пристал, – продавец вдруг почувствовал себя неловко, чего с ним отродясь не бывало, – следующие торги через пять дней. Я сегодня её с торгов сниму. Хватит тебе пяти дней?

– Да!

– Жду тебя здесь утром.

Но Ост этого уже не слушал. Его мозг отключился от всего. Он мог теперь думать только об одном – где достать пятнадцать золотых. Как пьяный шёл Ост по пустеющему рынку. Если бы кто-нибудь спросил его, куда он идёт, сторож бы не ответил.

– Меняю, меняю деньги, – вдруг вывел Оста из столбняка крик.

Старик оглянулся на крик и подошёл к меняле.

– Золото есть?

– Зачем тебе золото, кривой? – отмахнулся ростовщик.

Но Ост достал свой кошелёк и высыпал медяки и серебро на поднос.

– Поменяй на золото.

Меняла рассортировал высыпанные на поднос деньги и, отодвинув две серебряные монетки, ссыпал остальные себе в сундук.

– Два золотых, – он вытащил из-за пояса тугой кошелёк с золотом и извлёк из него две жёлтые монетки, блеснувшие в лучах уже почти спрятавшегося за горизонт солнца, лучиками надежды. Затем толстяк добавил к вытащенным две оставленные серебряные монетки и вернул всё это Осту.