Кривой

– В долг не даю, – по-своему растолковал замешательство одноглазого старика обладатель бывшего когда-то белым фартука и сделал его ещё менее белым, вытерев об него свою жирную физиономию, или наоборот, вытерев его о физиономию.

– У меня есть деньги, – собрался с остатками, покинувшего его мужества, Ост и звякнул монетами в кошельке.

Толстяка приятно удивило это известие, и он расплылся в добродушной улыбке, точнее, гоблин бы принял этот оскал за «добродушную улыбку».

– Что же ты хочешь, воин? – спросил толстяк, ещё раз внимательно осмотрев кривого старика.

– Я хочу жениться, – и Ост опустил свой единственный глаз к заплёванному полу.

– Ха! – выдавил из себя воздух трактирщик.

– Я хочу жениться, – кровь бросилась сторожу в голову от этого «ха», и он поднял на толстяка свой налившийся злобой глаз и уставился тому в переносицу.

Однако трактирщик угрозы для себя в седом старике не увидел и продолжал хохотать. На этот хохот, а точнее гогот стали оглядываться посетители, и Ост почувствовал себя неуютно в центре пьяного внимания.

– Уймись, – сторож сделал шаг к толстяку и дёрнул того за возможно бывший в далёком прошлом белым фартук.

Трактирщик вытер засаленным рукавом выступившие на глаза слёзы и, дохнув в старика перегаром и чесночной отрыжкой, громко, чтобы слышали все посетители, прохрипел:

– Дак, чего ты хочешь? Жениться или чтобы я заткнулся?

Ост был в два раза старше трактирщика и во столько же раз легче, но десяток лет он был наёмником, а потом два десятка лет гребцом на галере.

– Я хотел спросить, – закрыв глаза и стараясь глубже дышать, почти спокойно проговорил сторож, – не знаешь ли ты вдовы, которая хотела бы выйти замуж, чтобы не встречать старость одной? – и он поймал совершенно трезвым взглядом ухмылку вонючего урода.

Не подозревая, что выжил совершенно случайно, трактирщик крутанулся на каблуках, призывая руками к вниманию своих посетителей и, желая продолжить понравившуюся ему шутку, крикнул:

– Нет ли у кого на примете одноглазой вдовы, мы бы устроили отличную свадьбу, – он икнул и продолжал, – но, чтобы не старше девяноста.

Всё, больше Ост терпеть не мог. Он взял с ближайшего стола рака, оторвал у него клешню и вогнал её в жёлтый глаз обидчика.