Тень воды

Что же делать?!

Гора мышц, покрытая коричневой шерстью, пролетела совсем рядом, хватая зубищами воздух у моего плеча и брызжа слюной – я отпрыгнула в последний момент, отмахиваясь тридцатисантиметровым ножом, который уже не казался таким большим. Собака звучно приземлилась и сразу же повернулась ко мне, продолжая рычать. Она держала дистанцию метра в полтора и обходила меня кругом, на её боку сочился большой порез. Меня затошнило от вида её крови, стекающей по шерсти в воду и блестящей на широком лезвии, которое, разделяя нас, компасом указывало в сторону зверя.

– Пошла! – крик, изломанный засевшим в горле горьким комком, подтвердила резким уколом в сторону собаки. Она не отошла, но остановилась, показывая оскал. – Вон! – накопившееся за эти дни злость, переживания и страх изменили мой голос до неузнаваемости: он был хриплый, яростный, отчаянный.

Почему это всё происходит со мной? Почему?! Я ненавижу это всё! Ненавижу их всех! И эту чёртову тварь!

– Вон! – страх полностью пропал и я начала выкрикивать бессвязные оскорбления и ругательства, полосуя воздух перед собой и быстро приближаясь к пятившемуся зверю.

Она начала убегать, и я швырнула вдогонку нож. Вращаясь железка приземлилась в чёрную лужу, сквозь которую пробегала собака, мелкие брызги окатили шавку и та, пискнув, исчезла под водой. Я всё смотрела туда, ожидая увидеть вынырнувшую морду, но поверхность воды разгладилась и лучилась металлическим блеском.

– Лена, – голос за моей спиной был знакомым, он звучал, как забытая мелодия из детства.

Алёна! Я резко развернулась, выхватывая накрепко засевший кинжал. Взрослая девушка с чертами моей маленькой сестры стояла прямо передо мной и, когда оружие запоздало покинуло ножны, она с невероятной силой ударила меня ногой в живот. Я повалилась на спину, в глазах потемнело от боли, а тяжелый металл выпал с руки и плюхнулся рядом со мной.

Зрение быстро вернулось, но парализующая боль не давала пошевелиться, холодная вода заливалась в уши и окутывала тело.

Моя родная сестра стояла рядом, как будто не умирала: ей около двадцати пяти, высокая, красивая, длинные волосы в тон моим, одета в своё любимое белое платье с мелким принтом синих звёздочек. Она улыбалась мягко и приятно, как когда-то, но её глаза были чужими. Холодный ненавидящий взгляд вдавливал меня в жидкую грязь сильнее боли, её тёплые карие радужки сменились черными нечеловеческими кругами, в которых ничего не отражалось.