Шутка Немезиды

Сир, ну что, засветим им по-взрослому?

- А то! - Петрович удивленно посмотрел на девушку, но в потемках трудно было уловить выражение ее лица.

Глубок вдохнув и выдохнув, он закрыл глаза, чтобы лучше сосредоточится. Сумерки, хоть и сгустились, укутывая лес темной пеленой, все-таки отвлекали, на уровне подсознания заставляя настороженно реагировать на каждое мимолетное движение. Так заложено природой - опасность приходит из темноты окружающего мира, но, стоит закрыть глаза самому, и ты обманываешься мнимой безопасностью, убеждая сознание, что укладываешься спать.

А кто же ляжет спать, если над ним нависла угроза?

«Главное - не отвлекаться», - повторил про себя Петрович, пытаясь вспомнить узор последнего своего творения. Главной модификацией в нем были красные бусины, отмеряющие время. Несколько таких бусинок, рассованных по композиции, и образовывали пентаграмму устойчивости вызванного магического артефакта.

«С этим все понятно, - он облегченно вздохнул, - Не забыл таки.

А вот спираль щита… Что же отвечает за движение?».

- Ну как, долго еще? - жарко выдохнул у него под ухом Горин.

Если бы Петровича окатили из ушата горячей водой, эффект был бы намного меньше. Что такое вода? Горячо и мокро - неприятно, хоть и неожиданно, но не фатально. Хочется задержать дыхание и оглядеться, примеряясь кому дать в рыло за такие шуточки.

Но что такое дыхание зверя? Это смерть, неслышно подкравшаяся на мягких лапах. Решение тут принимается молниеносное - бежать, чтобы спастись, а самое главное - оно не нуждается в применении мозговой активности.

Яркий шар и невидимый щит возникли одновременно, как сброшенный балласт, когда корабль дал течь.

- Предупреждать надо! - завопила Юля, с силой зажмурив ослеплённые глаза.

- Петрович жжет, - съязвил Горин, получив в лоб щитом.

Кира тоже что-то высказала длинно и эмоционально, но вникать в этот поток слов, желания у Петровича не было никакого. Он чувствовал, что все пошло не по плану, но ситуацию изменить не мог.

К тому же, он сам был ослеплен шаром, который почему-то упорно не хотел отрываться от его руки. Единственное, что ему было понятно - это ориентация в пространстве, которую его товарищи обеспечили ему, награждая неприятными характеристиками.

Обалдев от яркого света, Петрович не придумал ничего лучшего, чем броситься в противоположную от друзей сторону, которая как раз совпала с направлением на синтов.