Эрсус. Преддверие

Это для меня он дед, а с виду так и не скажешь что человеку семьдесят уже. Он всегда выглядел моложе своего возраста. Гораздо моложе. Коротко стриженные темные волосы с сединою на висках, аккуратно постриженная бородка, и лицо хоть и было испещренное морщинами, но совсем не тянуло на лицо пожилого полковника. Густые брови, широкий ястребиный нос, и что самое главное, выразительный и цепкий взгляд.

И всё та же наглая, не сползающая с лица ухмылка. Она меня сильно раздражала. Всегда. И периодически от неё меня бросало в дрожь.

– Ладно, прости, дед! Мое почтение, Иннокентий Полладович, – весело отозвался я.

– М-да…– оглядел меня старик с ног до головы. – Заставь дурака богу молится, тот и лоб расшибет, и сам убьётся ненароком. Ты чего одет как бродяжка какой-то? – спокойно начал дед. – Я тебя как просил одеться? А ты что напялил?

«Млять, точно. Всё, сушим весла товарищи, приплыли, – вспомнил я просьбу старика».

– Извини, дед, запамятовал совсем, из головы вылетело – пробормотал я.

А чего? Со стариком особо и не дерзнешь, когда сам виноват. Вмиг по зубам получишь. Это, правда, раньше было, сейчас уже немного не так.

– Ладно, – старик обреченно махнул рукой. – Не родовитые, но уважаемые. Мною! Но гостям скажем, что ты у нас малость пришибленный, и что тебя в детстве роняли. Думаю, поймут.

– Вот спасибо, – скривился я.

– Давай поздоровайся с бабкой, переодевайся и ко мне мухой.

– Утяжелители? – закатывая глаза, вздохнул я. – Ты же знаешь, что это без толку. А от слишком тяжелых грузов смысла нет!

– Они, родимые. И не умничай мне тут! Сказал - надо, значит - надо! – весело хохотнул старик, важно отходя от меня.

– Привет, бабуль, – крикнул я в сторону теплиц.

Откуда резко выглянуло серьезное лицо моей бабушки, тут же сменяющееся на умилительное.

Белова Раиса Николаевна, которая также выглядела весьма моложаво для своих лет, как и дед! Чую секрет! Чувствую, что бабуля там не только огурчики да помидорчики выращивает, но и пару деревьев с яблочками молодильными.

«Ох уж и старики, ох и затейники!» – посмеялся я про себя.

– Ой, Палаша, – спохватилась та, степенно направляясь ко мне словно ледокол, рассекая цветы и довольно улыбаясь.

– Не тронь его, старая! – донесся рык деда с площадки.