Эрсус. Преддверие

– Не знаю, Лина, я думаю, – горько выдохнула богиня Смерти. Лишь только перед лучшей подругой она могла быть слабой и беззащитной. – А ведь силы утекают все быстрее.

– Знаю, дорогая, я все прекрасно понимаю. Я ведь и сама такая! Мне ли не понимать.

Богиня Жизни спорхнула со своего импровизированного трона и вмиг оказалась рядом с подругой, обнимая и успокаивая её.

Так и просидели две извечные подруги, успокаивая друг дружку и уповая на коварную божественную суть и волю Создателя.

Но вдруг обе встрепенулись, почувствовав чужое вмешательство.

– Шалмис, еще раз явишься сюда без приглашения, уничтожу! – резким пронизывающим голосом проговорила Ивара.

От слабой девушки не осталось и следа, сейчас перед всеми предстала богиня Смерти во всей своей сути.

– Иви, почему ты такая? Я пришла тебя поприветствовать, как только узнала, что ты вернулась. А ты вот так вот со мной, – плаксивым голосом отозвалась миленькая шатенка. – Ой, а что это за милый мальчик? А какой краси-и-ивый! Твой последователь? Или твой Лис? Если ничей, можно я его себе заберу? Уж очень он мне понравился!

– Ты пасть захлопни, темненькая! Не по твою честь, и тебя это не касается! – грубо проговорила богиня Жизни.

– Ага, значит я права, – слащаво улыбнулась Шалмис. – Так чей он? – не унималась она.

– Местным божественным шлюхам сюда нельзя. Ты чего пришла? Ты всегда была с Иви на ножах, чего забыла здесь?

Вид Лислины стал меняться. Та стала выше, а белоснежная плоть богини ослепительно засияла.

– Свалила отсюда живо, иначе вылетишь! – грозно проговорила сама Смерть.

– Не все такие сильные как вы, девочки. Я слабая женщина, хоть и богиня, и ищу защиты, – проворковала шатенка.

– Ага, в каждой чужой постели, – хохотнула Лина.

– Да даже если и так! Это вы у нас недотроги, а меня мужчины любят, – кокетливо заулыбалась Шалмис.

– Ах ты сучка! – разъярилась Лислина, отправляя в сторону шатенки сиреневую пыльцу, но той уже и след простыл. – Вот же тварь, сбежала. Убью эту шалаву! – всё ещё негодуя, кричала она.

А Ивара была спокойна и наблюдала за уходом старой противницы с расслабленным видом. Уголок её губ был приподнят вверх.