Эрсус. Преддверие

Стыдно сказать, но мне это нравиться начинает», – улыбнулся я в поисках следующего оппонента, не замечая того, что пелена азарта стала застилать глаза, и я совсем забыл про отряд.

Бой продолжался уже минут пятнадцать. На свой счет я записал еще четырех из пехоты и пяток кавалеристов, они действительно были плохими воинами. Тут-то они и начали сторониться меня. Надо же, быстро заметили, что при приближении ко мне, погибали как мухи. Понимали и то, что попытки их воинов тщетны, и в мастерстве со мной не тягаться.

И тут же передо мной в прямом смысле из темноты вышли три темные фигуры, а один даже заговорил ломким и скрипучим голосом:

– Что в обычном караване, который перевозит рабов, забыл Истребитель? Отступи, воитель, и тебе хорошо заплатят. Сколько ты хочешь? Не думаю, что Шахан тебе много заплатил, если вообще заплатил, – мерзким голосом говорил силуэт похожий на тень.

Но говорить-то он говорил, а вот его дружки брали меня в кольцо профессионально.

– Ну почему же? Заплатил, и весьма много! – улыбнулся криво я, в очередной раз стряхивая слизь с мечей, коей являлась кровь песчаников.

– А сколько платите-то? Может я и подумаю. Поторгуемся так сказать. Хоть мы не на рынке, но все же. Может, и сговоримся в цене! – предложил я тому, оттягивая время.

– Пал, не торгуйся с ними! Это падаль из темного культа! В них никакой человечности не осталось, проклятые твари под личиной разумных, – выкрикнул откуда-то устало Саар.

По голосу командир мой был сильно ранен.

А я косым взглядом оглядел поле боя. Потому как в принципе битва уже шла к финалу, и мы были отнюдь не в выигрыше.

Стороны разбились опять на два лагеря, нас отогнали в сторону пустыни, прочь от оазиса. А вот пустынники хозяйничали в лагере и эти трое были их подкреплением, как я понял.

Я забеспокоился, в лагере девочки, а ведь я уже дал им обещание.

– Закрой пасть, человек! – рявкнул уже другой шелестящим голосом, резанувшим по ушам.

– Зачем же вы грубите моему временному начальству, уважаемые? Надо быть добрее к людям! Платить не хотите, затыкаете рот. Не выходят у нас переговоры, хреновые из вас парламентеры.

– Сколько ты хочешь, Истребитель? Заплатим столько, сколько захочешь, – вновь зазвучал скрипучий голос.