Избранная

— Доверилась, — подумав, ответила Мира, — я считаю, каждый должен быть услышанным и, если человек идёт тебе навстречу, почему бы не попробовать выслушать и понять его?

"Выслушать и понять", — эхом повторила про себя я.

***

— Входи, Анна.

И как только Григорию Максимовичу на интуитивном уровне удаётся знать, что я стою под дверью тренерской? Уверена, я шла очень тихо — это полезный навык, если существуешь в стенах "Бездны".

Утихомирив бешено бьющееся сердце, я зашла в тренерскую. В комнате всё было как вчера: полумрак; грязно-серые стены, на которые отбрасывала причудливые тени мебель тренерской; почти пустующий круглый стол в центре; настольная лампа с блеклым светом, который падает на самого Григория Максимовича.

Только одна деталь выбивалась из дежавю вчерашнего вечера — Григорий Максимович.

За место усталости, которая могла вызывать лишь чувство жалости, на лице тренера преобладала заинтересованность с капелькой благодарного одобрения.

Не дожидаясь разрешения, я присела на стул рядом с Григорием Максимовичем и выдохнула:

— Расскажите мне всё.

— Итак, как у я уже говорил, девять лет назад мне предложили работу тренера в закрытом учреждении, обозвав его "школой интернатом". Поначалу всё выглядело так, как мне и описывали. Пока я не увидел детей. Их черезчур бледная кожа, затравленные от страха глаза, у кого-то напротив невыражающие ничего и невероятные сверхспособности. Я не мог поверить, что вижу это взаправду — управление стихиями природы, телекинез, астральные проекции, нечеловеческая физическая сила и многое другое.

Я долго не мог привыкнуть к фантастическим вещам, что здесь происходят.

Но в один момент до меня дошло осознание того, что на самом деле представляет из себя "Бездна". Помню, в первый раз, когда ребёнка били током у меня на глазах, я попытался остановить смотрителя, потому что это ненормально! — тренер хлопнул рукой по столу, от неожиданности я вцепилась в сиденье стула, — издеваться над детьми ненормально! Так же, как держать их взаперти!

Я хотел уволиться, подать на них всех в суд, но мне пригрозили: посмею сбежать из города — они убьют мою семью, а затем и меня.

Это серьёзный шантаж, родители и брат не должны умереть из-за меня. Поэтому я сдался, смирился с ужасами, которые вижу каждый день. Стал таким же чудовище, как все работники "Бездны". — Григорий Максимович горько усмехнулся. — Девять лет. Подумать только, что я решился поделиться с кем-то об этом, спустя целых девять лет.

— Спасибо. — Подала голос я.