Избранная

— Ты как? — с ходу осведомился Логинов, — я уже думал искать тебя, мало ли, может, ты где-то в коридоре на полу валяешься.

— И тебе вечер добрый, Эди. К слову, валяется мешок с картошкой, а я, наверное, не очень похожа на подобный объект.

Эди округлил глаза и сделал вид, что поперхнулся:

— Ух ты, полегче, так и до сердечного приступа недалеко! Оказывается, Анна Ленская шутить умеет.

— Нет, клоун здесь только ты, — хихикнула я, ткнув парня пальцем в грудь.

— Значит, с самочувствием у тебя всё в порядке, — тепло улыбнулся Эди.

— Я же говорила, что могу сама о себе позаботиться. Не стоит попусту тратить время на меня.

— А у тебя какая-то мания на уменьшение собственной значимости? — Эди облокотился на стену, тем самым сократив дистанцию между нами.

Я тоже уперлась рукой об стену:

— О какой значимости может идти речь, когда само моё появление в "Бездне" ознаменовало то, что меня как отдельной личности больше не существует?

"Избранные" — несовершенные орудия, которые в дальнейшем должны превратиться в остро заточенные клиники, что по первому зову послужат на благо Родине.

— У меня один вопрос: "Анна, кто впорол тебе эту чушь?"

Чушь. Чушь. Всего лишь чушь.

— "Избранные" — несовершенные орудия, которые в дальнейшем должны превратиться в остро заточенные клиники, что по первому зову послужат на благо Родине, — Стас Вампилов забрал у меня из рук самодельный ножик и отшвырнул его в сторону.

Вампилов, ожидая моей реакции, внимательно следил за мной.

Пару секунд от злости у меня чуть-ли не шёл пар из носа. Я замахнулась для удара, зажмурив глаза. И ничего не почувствовала — моя ладонь остановилась в нескольких сантиметрах от лица Стаса, потому как тот перехватил моё запястье. Стас сжал кожу на моей руке, наконец, ощущения хоть чего-то подтверждающие, что я человек из плоти и крови, вернулись, не приятно было, что это что-то являлось острой болью, пронзившей покрасневшее запястье.

— А, — я поморщилась от болезненного захвата руки, с обидой посмотрела на Стаса.

Казалось, он проигнорировал естественную реакцию моего организма на раздражитель.

Рыжеволосый предатель повернул мою руку так, чтобы я лучше видела внутреннюю сторону своего запястья. От этого действия боль переросла в ноющую, на глаза навернулись слёзы, и я усердно старалась не выпустить их на волю.

Стас осторожно провёл пальцем по не так давно набитой мне татуировке. Та область, где касался Вампилов горела огнём.