Чужая тень II

Филиция была одета совсем по-мальчишечьи: рубаха без пуговиц, штаны на веревочной подвязке и маска Райса, которую Блик давеча довёл до ума, орудуя иголкой и нитками из покупного швейного набора. Рукава и штанины были приталены тоже. На спине громоздился тот самый рюкзак с камнями.

Блик выбрался на крышу и направился, не теряя из виду следующий за колонной экипаж. Прыжки по крышам давались с трудом, а тяжеленный рюкзак норовил утянуть вниз. Маг в очередной раз пожалел о том, что он не воин: наверняка такие передвижения для него были бы легче.

Блик знал эту улицу, как свои пять пальцев. Вот сейчас покажется обувная мастерская и начнется поворот на улицу Кожемяк, а значит, перепрыгнуть пятиметровое расстояние между домами он не сможет… Шут остановился, мигом скинул с себя рюкзак и дернул за его края.

Экипаж с наблюдателем двигался не слишком быстро, но вполне достаточно для того, чтобы уйти из зоны поражения, и Блик, решившись, вытащил из сумки камень поменьше и приподнялся во весь рост.

Когда маг бросил его в шпионящий экипаж, он вспыхнул, но полетел слишком правее и ухнул там, где карета только что была. Улица взвыла десятком голосов и звуком разбивающихся стекол.

— Дети седалищ! — выругался шут и занёс для броска второй камень, однако экипаж добавил ходу и выехал на тротуар, объезжая торговые телеги и не обращая внимания на пеших.

Второй огненный шар врезался в каменную стену ювелирного салона, где на окнах помимо стекол и ставень красовались витиеватые кованые решётки.

Вспышка снова осветила улицу. Осколки стекла полетели внутрь салона, и Блик стиснул зубы, скривившись под маской будто от зубной боли.

Он не попал. Он провалил задание Зэра, и теперь его точно отправят обратно висеть в чёрно-сером киселе Залов стенаний. Первая фаза наступила с яростью отрицания: «Ну уж нет! Не бывать этому!» Шут на глаз прикинул расстояние до цели. При всём желании он не смог бы попасть, но и упустить объект он не мог тоже.

Проклиная себя за нерасторопность, маг в отчаянии стиснул свой камень, словно желая, чтобы тот треснул.

О, как бы он хотел, чтобы камень ожил и, подобно птице, имел бы крылья, чтобы всё-таки долететь до стремительно удаляющегося экипажа.

Шут возрыдал, опускаясь на колени и проклиная несправедливый случай, что поместил его в тело десятилетней девочки, которая и камни-то толком кидать не умеет. Ци выделилось, в нём сплелись боль и страх Залов стенаний с яростью на бессильного себя.