Чужая тень II

Я временно нахожусь в состоянии судной недели, когда и меня могут без объявления поединка убить, и я могу как угодно защищаться. В общем, тебе надо погрузиться в транс в этом месте, и если у тебя есть хоть толика таланта, сфера жизни испытает тебя, — произнес я.

— А как испытает?

— Этого никто не знает, пока не проникнет внутрь. Я же не смогу тебе там помочь, иначе…

— Да, я помню, придет зверь серебряной сферы.

— Именно. Ну, ты готов? — спросил я, видя, как ученик усаживается среди мусора прямо на землю.

— Пусть дышит ровно и сконцентрируется на струйках воздуха, которые втекают и вытекают через нос, — произнес Зэр.

Не успел я договорить, как Эйвин широко раскрыл глаза и жадно вдохнул воздух. Тени вдруг подсветили в его левом ухе крупную бронзовую серёжку.

— Мастер Бенджи, как я рад вас видеть! Я думал, я никогда не выберусь оттуда.

— Что там было? — удивился я такому быстрому прохождению испытания.

— Четыре месяца я ходил под парусом, дрался с кораблями светломирцев, и Лоза была раньше намного шире.

— Ты пробыл там меньше секунды. Сфера зародилась уже после моего правления во времена большой смуты, — произнёс Зэр, и Эйвин широко раскрыл глаза, впервые увидев императора.

— Так вот с кем вы, мастер Бенджи, постоянно говорили…

— Представляю тебе Зэрра Илькаара, великого культиватора древних лет, — произнёс я.

— Моё почтение! — Эйвин, вскочив, неуклюже поклонился.

— А теперь, — продолжал я, — когда ты стал чувствовать других культиваторов, мне нужно, чтобы ты провёл меня в место обитания Чижно Руликоса, председателя совета гильдии лекарей.

— Так, а сколько сейчас времени? Он может быть еще в своем кабинете…

Эйвин взглянул на небо, пытаясь понять, насколько сейчас поздно или же рано.

Эйвин вёл меня улочками и проулками, которые петляли и изворачивались как хотели, и вдруг остановился.

— Что? — спросил я.

— Гонг. Я его слышу.

Я обернулся, рассеивая зрение, чтобы смотреть сквозь тени, и проскользил взглядом по проулку и мусорным кучам. «Стойкость кедра» всплыла в мозгу в тот самый момент, когда воздух вдруг уплотнился, а в мою грудь что-то больно врезалось, отбросив меня на землю. Нечто, рассыпаясь на ледяные куски и рассеиваясь в дымку, было холодным и мокрым.