Воронов дар. Меняя Судьбу

С десяток слуг носились по холлу словно ошпаренные: под потолком натягивали связки фонариков со светоносной ойрой, репетировали танцевальные мелодии музыканты на уже собранной сцене, а мимо неслась вереница из подносов с угощениями и напитками.

Немногословный сухощавый дворецкий проводил нас наверх, где уже всё семейство было в сборе, кроме самой виновницы торжества.

На диване сидели Олег и Натали — отстранённо заняв разные стороны дивана, они наверняка находились в очередной ссоре. Святослав в кремовых рюшах задумчиво взирал в окно, сейчас он был ещё не таким толстым, каким я его помнил последние десять лет, но и уже в свои двадцать пять его вряд ли можно было назвать стройным.

Все присутствующие выглядели каким-то напряжёнными или скучающими, и только маленькая Софья, как розовое облако, весело хохоча, носилась по гостиной, тягая за собой меховую бабулину шаль как питомца на поводке.

Возникло такое чувство, что всех присутствующих я видел впервые, особенно, младших Гарванов. Аркадий ещё такой мелкий, с задорным хитрым прищуром и шкодливой улыбкой. Софья — совсем малышка, я и не помнил ее такой: наивные широко-распахнутые глаза в пушистых чёрных ресницах, смешная мордашка с маленьким клювиком-носиком. Софью я больше помнил, как звезду светских балов, покорительницу мужских сердец, изысканную, весёлую, но при этом острую на язычок особу.

Увидев нас, Софья радостно взвизгнула, с разбегу запрыгнула к Андрею на руки, потом потянулась ко мне:

— Ярик, какой ты сегодня красивый, — нараспев произнесла она, расплывшись в умильной улыбке. Я подхватил её на руки, рассмеялся, шепнул на ухо:

— Не называй меня Яриком, ты же знаешь, что я не люблю.

— Знаю, — игриво заулыбалась она и, перейдя на заговорщицкий шёпот, добавила: — Никто не любит, что бабуля всех так ласково зовёт. Андрей тоже злится, когда она его Андрюшкой называет.

Этот бабушкин пунктик — обращаться ко всем исключительно в уменьшительно-ласкательной манере – всех раздражал. И как только в ней это сочеталось — любовь к уменьшительно-ласкательным именам и напористый тяжёлый характер? Мало того, что она сама всех так называла, так ещё и требовала, чтобы и её так звали: мамуля, бабуля, Матильдочка… Отвратительно! Но спорить или переубеждать её в этом никто не осмеливался.