Воронов дар. Меняя Судьбу

«Нельзя, подчинись», — требовательно, но уже тише сказал я.

«Ты и я — едины», — одной рукой я сжимал его челюсть, а свободной принялся гладить.

Волк неожиданно замер, я почувствовал его настороженное любопытство. Осторожно я убрал руку, отпустив его пасть, присел рядом и продолжил гладить.«Глупый ты, глупый зверь», — ласково протянул я, почёсывая его за ухом. Волк всё ещё настороженно зыркал, но я чувствовал, как он успокаивается. «Давай не выделывайся, нам это обоим нужно. Сейчас там мои родители решат, что я к праотцам собрался, а значит нужно скорее возвращаться.

Волк успокоился, сопротивления я больше не ощущал, взяв его за загривок, я начал выводить нас из стазиса, нужно было спешить.

— Ярослав, Ярослав! — мать хлестала меня по щекам, я почувствовал, что весь мокрый, значит, и водой уже поливали. Никому из них и в голову не пришло, что я в таком возрасте смог самостоятельно прогрузиться в стазис.

Я открыл глаза и сразу же начал обращаться в волка, радуясь тому, что не придётся долго и нудно объяснять, что это со мной только что было.

Все, увидев, что я обращаюсь, тут же поспешили убраться подальше. Тело сковало от боли, а затем резко начало выламывать, словно все кости сломались в один миг. Это обращение почему-то далось мне совсем непросто, я рычал и пыхтел от боли, мысленно сокрушаясь тому, что обращение проходит так долго.

Всё стихло так же резко, как и началось. Я поднял глаза на семью, они ошалело таращились, отскочив от меня метра на три.

Я запрыгал на месте, потом закружился, замер, завыл.

— Он что, имперский гимн навывает? — удивлённо произнёс Андрей.

В подтверждение его слов я положительно закивал головой.

— Обалдеть! — восхищённо произнёс Андрей и глупо заулыбался.

Мать, убедившись, что это я, тут же ринулась ко мне, отец поспешил погасить световой шар, хлопнув в ладоши и озарив гостиную фонтаном из световых искр.

— Что это было, Ярослав? Что с тобой, дорогой? Ты нас так напугал, — взволнованно разглядывая меня, приговаривала мать, гладя по спине.

— А можно и мне погладить? — робко поинтересовался Андрей, в ответ я рыкнул на него. Нечего меня гладить, я ведь не комнатная собачка.

Андрей вдруг громко рассмеялся, глядя на меня:

— Во-о-о-олк в трусах! — начал он заливаться.