Воронов дар. Меняя Судьбу

На вид грозный, в душе же совершенно безобидный и простодушный. Его встревоженное лицо, освещённое фонарём, уставилось сначала на меня, потом на мать:

— Нашелся, — с какой-то неуверенной радостью констатировал он, затем посерьёзнев, добавил: — Князю нужно доложить, он поехал прочёсывать лес.

Мать качнула головой, давая разрешение Савелию доложить отцу. Савелий спешно полез в карман куртки, достал маленькое потёртое зеркальце связи.

— Игорь Богданович, нашёлся Ярослав, госпожа Злата уже домой его ведёт, — на выдохе торопливо выпалил он .

— Он обернулся уже? — спросил отец.

— Нет, ещё волком ходит. Но он незлой, вроде, с ним всё в порядке.

Донёсся короткий ответ отца:

— Хорошо, еду домой.

Я снова замер, с подозрительностью окинул взглядом округу — до боли знакомые просторы, вдали виднеется родовое поместье, в окнах горит свет. Перевёл взгляд на своих спутников: мать — как живая, Савелий... Я даже не знаю, что с ним случилось потом. После смерти родителей семья, а точнее, бабуля, отправила меня в Императорскую военную академию.

— Яр, идём, — поторопила мать, — нужно вернуться раньше отца. Он и так сердится на тебя.

Слишком реалистичный сон, слишком затянуто даже для воспоминания. Я начал всерьёз нервничать. С одной стороны, мне очень хотелось, чтобы это всё происходило на самом деле, но с другой — так не бывает, чересчур хорошо, поэтому я ждал подвоха.

Ждал, что иллюзия развеется, что я вновь открою глаза и опять окажусь на лужайке, где меня застрелили. А быть может, я попал в руки революционеров или мятежников, или метрополийцев, или тёмных чародеев, и они зачем-то мучают меня иллюзиями, показывая прошлое. Может, хотят выведать какую-то военную или государственную тайну, возможно, ищут информацию об императоре.

Если бы родителей не убили, моя жизнь сложилась совсем иначе. Да и не только моя — судьба всего рода была бы другой. И я бы стал другим: не Псом императора, не Непобедимым Ярославом, а князем Ярославом Гарваном, возможно, магическим инженером или артефактором, как хотел отец, или алхимиком, как мечтал когда-то я, будучи ребёнком.