Воронов дар. Меняя Судьбу

Затем от алтарного камня потянулась тонкая дорожка этого пламени, куда-то на восток, через весь лес, танцуя языками огня прямо на снегу и нисколько его не растапливая, и не потухая.

Я уже догадался, что второй чернокнижник, поняв, что не сумеет спасти жреца, всё же решился закончить ритуал сам. Зря — потому что завершил он его ценой собственной жизни.

Я бросился на него, сбив с ног. Капюшон упал с его бритой наголо головы, чёрные без белков глаза с ненавистью уставились на меня.

— Ты будешь проклят, пёс! — утробным, совсем нечеловеческим низким голосом выкрикнул он и всадил кинжал мне в бок — за секунду до того, как я успел вцепиться зубами в его лицо.

Меня это остановило лишь на миг, я сильнее прижал тёмного лапами к земле, раскрыл снова пасть, нацелившись на горло, и вдруг услышал голоса, шаги. И словно гром среди ясного неба над головой разразился гневный голос отца:

— Ярослав! Оставь его! Он нам нужен живым!

С секунду я помешкал, борясь с желанием прикончить тёмного. Мой волк жаждал этого так сильно, что едва не завладел моим сознанием.

— Ярослав, отойди! — снова гаркнул отец.Его голос отрезвил.

Я повернул голову, увидел папу, Олега и десяток городских защитников, наставивших в нашу сторону ружья. Я взял себя в руки и начал медленно отступать. Чернокнижник резким движением выдрал кинжал из моего бока, заставив всё тело содрогнуться.

В этот же миг отец начаровал снежную мантию и швырнул в чернокнижника, тот за доли секунды покрылся ледяной коркой и неподвижно застыл.

— Волка не сметь трогать, — велел отец и бросился к чернокнижнику, выдирая из его застывших пальцев кинжал.

Я медленно отступал, чувствуя, что волку категорически не нравится происходящее. Я не дал ему покончить с жертвой и теперь сдерживал его изо всех сил. Он собирался уйти, собирался забрать свою сущность. Нельзя, чтобы он уходил — мне нужно дождаться, когда затянутся раны.

Но волк оказался упрямее. Я рухнул на здоровый бок и начал обращаться в человека. Затуманенным взором я видел, как защитники опасливо, растерянно, а кто-то откровенно испуганно глазеют на меня.

— Крюген! Где Крюген?!

Только обращение завершилось, как на меня набросилась в полной мере вся боль от ранений, которую приглушало проклятие ромалов. Категория моей чародейской силы была ещё слишком низка, чтобы справиться с болью, поэтому приходилось терпеть.