Воронов дар. Меняя Судьбу

У ворот с ветки заснеженного дерева свисал большой колокол, а на самих воротах большая надпись красной краской: «Опасно! Звонить, без спроса не входить!»

Я вылез из терахода, провалившись по колено в снег, осмотрелся — местечко довольно мрачное, и что там за забором, сложно разглядеть. Этот колдун, похоже, не слишком любит гостей.

— Колдун всю деревню выкупил? — отец видимо подумал о том же о чем и я.

Мужик медленно кивнул, прицыкнул зубом:

— Да что тут выкупать? Он тут как поселился, все жители сами разъехались.

— Почему? — отец покосился на мужика.

— Очень уж наш Демьян не любит названных гостей, и там, — он кивнул на забор, поднял руку на уровне глаз, — вот такие волкодавы, глазом не успеешь моргнуть, как разорвут на куски.

— Волкодавы? — отец нахмурился.

Эти чудовища были выведены несколько сот лет назад темными ведьмами, по сути те же собаки, но размером с приличного волка, а еще они отличались особой агрессивностью — там, где простая собака будет лаять на чужака, волкодав молча сожрет.

— Колдун тут сам живет? — снова спросил отец.

— Да кто его знает? Говорят, бабы там у него какие-то, но они особо не показываются. Демьян у князя на особых условиях, ценный, так сказать экземпляр. Князь ему многое позволяет, волкодавы, вон, деревня — вся ему. И не называйте его колдуном, он это очень не любит.

— Оставь тетраход, я хорошо заплачу, верну к вечеру или завтра. А хочешь, подожди.

Мужик задумался, потом спросил:

— А вы надолго?

— Кто знает? — развел руками отец. — Но заплачу хорошо за ожидание.

Мужику явно не хотелось здесь торчать, он с какой-то опаской покосился на ворота, почесал бороду:

— Хорошо, это сколько? — неуверенно спросил он, явно еще сомневаясь, что здесь вообще стоит оставаться.

— Триста даю сейчас, как залог, потом еще столько же получишь.

Глаза у мужика загорелись, он сразу же осмелел.

— По рукам, — согласился мужик, потом как-то нерешительно добавил: — Только я чуток отъеду, метров на двести, и там вас подожду.

Я вновь оглянулся на забор, отчётливо услышав скрежет когтей по забору, тяжелое звериное дыхание.

Отец достал три сотни, протянул мужику, но отдавать не спешил:

— Обманешь, шкуру сдеру, — хладнокровным тоном сказал отец.