Уркварт Ройхо

Но человек‑мутант, как я его для себя обозначил, левой рукой схватил Юнга за шкирку и словно котенка бросил на стену. Удар! Сержант пытается подняться и мечом, который он не выпустил из руки, наносит слепой удар в сторону гоца. Однако тот легко уклоняется, и ребром ладони сминает гортань бывалого воина графа Ройхо.

От того, что я увидел, мне захотелось закричать. Наших бьют! Но в глотке, словно комок застыл. Не продохнуть и не выдохнуть. Поэтому я сдержался. И одновременно с последними конвульсиями сержанта Юнга, которого гоц, словно тушку куренка, легко приподнял за ногу и бросил в общую кучу убитых, появились еще два урода.

«Значит, – сделал я вывод – конец боевитой дружине Ройхо. Если даже лучшие сержанты не вырвались из лап предателей, про остальных и разговора нет».

Вокруг меня, тем временем, началось движение, и человек с сиплым скребущим по душе голосом начал отдавать команды:

– Сотня Бойяра, прочесать все помещения в Приморских башнях! Сотня Ингая, за вами Центральная! Сотня Юкио, Внешние донжоны! Пельс и Хольс, все хозпостройки, помещения слуг и подвалы! Стражники, следить за пленниками и помогать господам магам! Гоцы на выход! Ждите за воротами!

Прерывая его, послышался истеричный вскрик барона Арьяна, предателя, который привел в замок гоцев и предал родню:

– Пожар в господских покоях!

– Как!? Где!? Кто допустил!?

– Не знаю! Наверное, это гоцы, когда старшего Ройхо убивали, свечку или лампаду перевернули, деревянные полы тлели, а теперь они полыхнули.

– Всем свободным воинам! Тушить огонь! Живо! Повозки и лошадей за пределы замка!

Командир еще что‑то выкрикивал, а повозка, в которой я находился, тронулась с места, и брезент при движении накрыл меня с головой. Рядом ржали лошади и суетились люди, а я уже не обращал на это никакого внимания, просто, впал в ступор и мое безвольное тело, которое без теплой одежды быстро коченело, дергалось в такт движению повозки.

Брезентовый полог откинулся. И в свете луны, изредка показывающейся из‑за темных туч, я увидел над собой насупленное хмурое лицо Юргена Арьяна. Барон кинжалом, кстати сказать, моим, распустил веревки на ногах и руках, а затем с лошади, привязанной к повозке, снял узел с одеждой и кинул его мне.