Проводник

Прорываясь сквозь кусты шиповника, он изодрал лицо и руки в кровь, а одежда моментально превратилась в лохмотья, однако Руам старался не сбавлять хода.

Он то и дело натыкался на охранные заклинания, призванные разорвать непрошеных гостей в клочья. Оживающие призраки пытались вцепиться в оглоушенного чужака, но натыкались на невидимую преграду вокруг него. Сам парень бесплотных охранников даже не замечал. Мысль найти подходящее укрытие прочно сидела в его воспаленном мозгу, несмотря на расплывчатые контуры окружающих предметов.

Человеческая фигура тоже появилась в размытом изображении, и если бы не голос…

— Стой, оборванец! — Команда больно ударила по ушам брюнета, но выполнять ее нарушитель не собирался.

Соперник Пронха развернулся и побежал в другую сторону. На самом деле бегом это можно было назвать с большой натяжкой, поскольку переставлять ноги исцарапанному парню становилось все труднее и труднее. И вдруг прямо перед ним в землю ударила молния.

Как ни странно, она не убила юношу. Наоборот — пелена слетела с его глаз, в голове прояснилось, и Руам с ужасом обнаружил, что стоит на самом краю глубокой пропасти. Неизвестно откуда возникшая трещина шириной в пять шагов своими неровными краями уходила глубоко в землю. Дна ущелья застывший беглец не увидел.

«Куда это я попал?» Он обернулся и заметил шикарно одетого молодого человека. Широко открытые глаза и неестественная бледность лица могли говорить лишь об одном — здесь произошло что-то из ряда вон.

— Ты кто? — задал вопрос брюнет.

— Тарин. — Принц еще не пришел в себя, а потому машинально ответил на вопрос незнакомца.

— А меня зовут Руам. — Он приблизился к наследнику и протянул руку.

Тот, продолжая глядеть в сторону трещины, так же автоматически пожал руку, пробормотав не совсем внятно:

— Очень приятно.

— Слушай, Тарин, что это за яма посреди поляны? Я в нее едва не угодил.

— Не знаю, — растерянно ответил принц. — Минуту назад ее тут не было.

— Точно? — улыбнулся брюнет.

— Ты смеешь сомневаться в правдивости слов принца? — наконец начал приходить в себя ученик Ширада.

Черный, еще чернее, чем у Еневры, цвет волос незнакомца автоматически вызывал неприязнь наследника. Темную королеву он не любил.

— Скажешь, тоже, — махнул рукой сын Гамуда.