Серебряный медведь

— Дождавшись благосклонного наклона головы делла Пьетро, верховный чародей шагнул в сторону, жестом приглашая соратника. Того самого волшебника со сломанным носом и тяжелой челюстью кулачного бойца. — Мэтр Вальгейм. Прошу вас.

— Благодарю, мэтр, — низким хриплым голосом ответил вызванный.

Вышел в середину круга. Сцепил пальцы рук перед грудью, напрягся.

Т'Исельн успел подумать, мол, дай колдуну в ладони подкову, согнет, дай железный шкворень — завяжет в узел. Уж очень явственно взбугрились могучие мускулы под темным балахоном, а на висках вдруг проступили пульсирующие валики жил, заблестели капельки пота.

И тут комната погрузилась во тьму. Как будто кто-то взял и задул свечи в один миг. Но дель Гуэлла мог поклясться, что свечи никто не тушил. Вообще, не было ни ветерка, ни дуновения. Ни движения... И еще странно — тьма казалась абсолютной. То есть полностью непроницаемой для взора. Такая могла бы, наверное, быть под землей, в самой глубокой шахте, не имеющей выхода на дневной свет.

— Итак, ваша светлость, — как сквозь тяжелый осенний туман, донесся голос Примуса.

— Мэтр Вальгейм имеет честь демонстрировать вам заклинание Великой Тьмы.

— Впечатляет... — с легкой дрожью ответил делла Пьетро.

— И сколь широко мэтр Вальгейм может раскинуть Великую Тьму? — вмешался дель Гуэлла. — Слов нет, заклинание великолепное, но хотелось бы знать тонкости...

— Довольно широко, — уклончиво отвечал глава Круга.

— И все-таки? — не унимался контрразведчик. — Еще хотелось бы узнать длительность волшебства.

То есть, сколько времени мэтр способен...

В комнате вновь стало светло. Словно отдернули занавеси с окна в яркий солнечный день. Конечно, свечи с солнцем не сравнишь, но после абсолютного мрака даже отблеск их пламени резал глаза.

— Пока еще не очень долго, — с трудом переводя сбившееся дыхание, проговорил Вальгейм. — Однако я работаю над собой. Опять же, в данном помещении слишком мало высвобожденной Силы. Думаю, если набросить покрывало Великой Тьмы на толпу где-нибудь на улицах города, всплеск ужаса даст мне такую подпитку, что я без труда покрою площадь два на два плетра.

Глядя на чародея, дель Гуэлла не разделял его уверенности. Как известно, Силу мало отнять у природы или людей. Ее нужно подчинять, управлять ею, лепить волшебство, как гончар лепит из податливой глины изумительной красоты сосуды. Точнее, изумительной красоты они получаются у мастера, а у ученика-новичка все больше выходят корявые поделки, сплошной перевод ценного материала.