Серебряный медведь

Парень нашел силы улыбнуться:

— Сейчас я хочу поесть. Так сильно, что ни о какой мести и речи идти не может.

— А как же честь? — нахмурился конечеловек.

— Я — не степной воин. Я — сын овцевода и овцеводом, скорее всего, теперь и буду. До самой смерти. Зачем овцеводу честь?

— Странно ты рассуждаешь, Антоло из Да-Вильи. Никто не может знать, кем он будет до самой смерти. Лишь духи ведают судьбу воина.

— Я — не воин.

— Это ты так думаешь. В тебе сердце воина, а не овцевода. В тебе разум водителя многих сотен, а не торговца шерстью.

Я еще буду гордиться тем, что блуждал с тобой по лесам Тельбии.

Антоло недоверчиво хмыкнул. Почесал затылок. Промямлил:

— Скажешь тоже... Какой из меня воин? Какой полководец? — Он махнул рукой. — Ладно! Куда дальше пойдем?

Желтый Гром пожал могучими плечами:

— На север?

Трудно возразить. Или попытаться предложить что-нибудь другое. Еще когда они избавились от погони окраинцев, то решили уходить из Тельбии северным путем. Переправиться через полноводную, быструю Еселлу где-нибудь ближе к Оригу, славному кожевенниками и камнерезами; пересечь наискосок Гоблану и, держась в пограничной полосе между Барном и Аруном, добраться до Табалы, лежащей на южном берегу Внутреннего моря.

Дорога могла занять несколько месяцев, но ничего лучшего они попросту придумать не смогли. В Табале Антоло намеревался вернуться в имение отца и заняться выращиванием овец, живя тише воды, ниже травы, чтобы никто из соседей и знакомых даже не заподозрил в нем нарушителя императорского указа и дезертира. Кентавр надеялся отдохнуть, отъесться и возвращаться в Степь сперва через Литию, а далее обходя с востока Искристые горы и Окраину.

— На север так на север, — кивнул парень и вдруг встрепенулся. — А может, попробуем деревню отыскать?

— Какую деревню? Зачем? — удивился Желтый Гром.

— Ну, ту, откуда девчонка пришла?

— Сааген? Почему ты думаешь, что она обязательно должна прийти из деревни?

— Да потому! — Антоло топнул ногой. — Это у вас, в Степи, одержимые духами бродят где хотят, от стойбища к стойбищу, от зимовья к зимовью! Так ведь?

— Само собой.

А разве бывает иначе?

— Еще как бывает! У нас, у людей, одинокая девочка не выживет. Сразу столько желающих найдется... — Он махнул рукой. — Да что объяснять? Не похожа она на человека, который живет в лесу и глотает лягушек, заедая дикой малиной. Наверняка есть, где одежду постирать, дыры залатать, косу расчесать... Хотя, в последнем я не слишком уверен.

— Ладно.