Серебряный медведь

Светловолосый широкоплечий парень с простым и открытым лицом табальского овцевода прихрамывал на правую ногу. Кожаный нагрудник пехотинца он бросил, опасаясь быть узнанным. Хотя шли они по таким чащобам, что только белкам да медведям могли на глаза попасться. А даже если и встретится по случайности охотник или бортник, кому он побежит докладывать? Имперскую армию в Тельбии не слишком-то любили. Так что можно сказать, что Антоло избавился от доспеха просто как от символа подневольной воинской службы. Все равно внимательному наблюдателю и сапоги-калиги[1] и покрой штанов многое скажет.

Это если не брать во внимание короткий меч, отданный кентавру, — бывший студент полагал себя никудышным фехтовальщиком.

Вот Желтый Гром из клана Быстрой Реки, как обычно представлялся конечеловек, с рождения учился воинскому ремеслу. Правда, в Степи отдавали предпочтение не мечам, а копьям и лукам. Каждый кентавр владел ими мастерски. Но на безрыбье, как говорится, и рак рыба. Пусть оружие и непривычное, но все же лучше, чем с голыми руками.

Вдруг медведь или лесной кот встретится? Места-то дикие. А может, и похуже того — человек. И без разницы: местный разбойник или разъезд сасандрийской конницы.

Шагать через лес с каждым днем становилось все труднее.

И дело не в буреломах или колючих зарослях малины, ежевики, шиповника. Это все мелочи. Да, противно, доставляет кучу неудобств, портит настроение и замедляет скорость любого путешественника, хоть о двух ногах, хоть о четырех, но можно каким-то образом притереться, понабраться опыта и вполне сносно справляться с такими трудностями.

Нет. Хуже всего — голод.

Вначале кажется — пустяк. Где наша не пропадала? Люди больше мучились, и то ничего. Переживем и мы. Главное, не думать о еде постоянно...

Как бы не так!

Хорошо было древним отшельникам, о которых так любят рассказывать жрецы Триединого, достигать просветления духа, голодая в пещерах. Водички попил, горсть пшеничных зерен разжевал и все, целый день можно молиться и размышлять о вечности. Триединому служить — не надорвешься.

Из пещеры никуда уходить не надо, не нужно карабкаться по склонам оврагов, застревать в болотах, перелазить через буреломы. Сиди себе в холодке...

Поститься на ходу оказалось не в пример тяжелее.

День, другой, третий — вроде бы ничего, терпимо, хотя и кишки скручивает судорога, а вот на четвертый день у Антоло начала кружиться голова. Слабаком он себя никогда не считал. Еще в детстве, играя со сверстниками, привык быть заводилой и вожаком.