Гений 30 лет Спустя

Тут один из его дружков опомнился и сказал:

— Да, мы там учимся!

Линь Фан кивнул:

— На занятия идёте? Дайте-ка ручку и на чём писать.

Другой юноша немедленно вспорол свой портфель, вывалил всё его содержимое на землю, нашёл ручку, вырвал листок из учебника и передал их мужчине через плечо одеревеневшего Лян Чао.

— Спасибо, — кивнул Линь Фан, прыжком забрался на вершину склона и начал что-то строчить. Потом он вернулся, держа труп девушки за шкирку. В её пустую глазницу была вставленна свёрнутая бумажка.

— Притащите её в школу и передайте директрисе, скажите послание, чтобы она переслала, — код и адресат указаны.

Школа кроме всего прочего была приспособлена как избирательный участок. Там была размещена мощная формация связи прямо со столичной планетой, — такую заглушить не получится.

— Д-да, — немедленно закивали юноши.

— Вот и хорошо, если справитесь, всем десятки по физре. За четверть, — сказал мужчина, спрыгнул к подножию склона и пошёл куда-то вдоль него по помойке.

— Ах да, — он сделал такое движение, как будто что-то вспомнил.

— Скажите ещё, что с этого дня я в... декретном отпуске, — сказал мужчина и пошёл дальше. Дети проводили его взглядом, пока он не скрылся за горой мусора. И сразу же Лян Чао вдруг свалился на колени и тяжело выдохнул.

— Не узнал... — прошептал мальчишка.

Не узнал... Повторил он про себя с невыразимым облегчением.

20. Итоги

Линь Фан действительно не узнал мальчишек, даже Лян Чао. По нескольким причинам. Во-первых, когда Линь Фан впервые их увидел, мужчина был с бодуна и голова его работала неважно; во-вторых, потому что сейчас он спешил, — до конца действия пилюли оставалось всего несколько минут, — и его мысли были заняты делами поважнее.

Правда, сказать, что дела эти ну очень важными, было бы преувеличением. Шагая вдоль ската, между нагромождений мусора — спасибо хоть, что не зловонного — Линь Фан как-то очень расплывчато и бессвязно обдумывал, что ему теперь делать дальше, что вообще происходит, как его жизнь так круто повернулась, и что он скажет этому проклятому бесёнку, как её там.

Но постепенно все эти мысли ушли на второй план; в мужчине забурлило детское веселье. На его лицо сама собой стала лезть улыбка. Он шёл, улыбался и вдруг подпрыгнул и цокнул ногой о ногу. Потом он прошёлся ещё немного, увидел баночку на земле, и вдруг как повернулся, как врезал по ней носочком, что запустил её аж в небеса.