Гений 30 лет Спустя

Она встала на край дворика, вздохнула и побежала. Вскоре и остальные дети стартовали, каждый с разной стартовой полосы, потому что чёткой указано не было. Линь Фан отметил этот недочёт, но исправлять его не собирался, разумеется. Вместо этого мужчина прошёлся до сетки, где покоилась какая-то штука, накрытая пледом, сдернул этот плед и махнул им, сдувая пыль с лежащего под ним бамбукового стульчика.

Мужчина уселся на него и достал из широкого кармана своей спортивной куртки уже не такую прохладную, но ещё потную баночку ячменно-пшеничного пива.

Рисовое Линь Фан никогда не любил. Мужчина вздохнул, расслабляя свои уже начинавшие неметь ноги, и уже собирался сделать глоток, как вдруг его взгляд как-то сам собой снова вернулся на детей. И сразу давление Линь Фана подскочило.

Потому что кое-кто не бежал.

Кое-кем был Лян Чао и его бугаи. Они просто присели на траву и говорили о чём-то. И обычно Линь Фану было бы всё равно, ведь ему платили за то, чтобы он тренировал детей, а не за то, чтобы они тренировались.

Если кто-то из мелюзги не хотел бегать — пусть, зарплату ему за это не снизят, всё равно она была у него ровно по МРОТу, а премий он не видел с тех пор, как лет десять назад уснул пьяный прямо посреди школьной столовой...

Тем утром его разбудила директриса.

Ужасная женщина.

Старая...

Линь Фан покачал головой, прогоняя дурные воспоминания. Ещё раз, беда была не в том, что кому-то из детей приспичило лениться, даже если леность была демонстративной. Он и сам прохлаждался, в конце концов; проблема была в том, что у кого-то другого были с этим проблемы.

А если конкретнее, то опять занозой выступила черненькая девочка, Мая. Она прилежно бегала, но при этом то и дело поглядывала на Лян Чао и компанию, и с каждым взглядом она как будто пыталась решиться на что-то.

Мужчина отложил пленительную бутылочку, наклонился на своём стуле, сложил руки и стал очень напряжённо отсчитывать круги, в отчаянной надежде, что дети закончат разминку быстрее, чем эта девчонка... Бабахнет.

И как любая прочая его надежда за последние тридцать лет, эта вообще не оправдалась.

Уже на втором круге Мая повернула и пошла в сторону Лян Чао. Пальцы Линь Фаня взялись массировать брови. Мужчина с трудом приподнялся, — спина его хрустнула, — и пошёл проверить, что там, чёрт возьми, опять происходит. Остальные дети пошли вместе с ним. Уже скоро мужчина услышал неловкие слова Маи, которые Лян Чао встречал своим надменным голосом:

— Мастер сказал бежать.