Повелители стихий

Думаю, глобальное потепление все-таки добралось до нас и собирается укусить за задницу. – От удара грома у Фостер по рукам побежали мурашки. – Как по заказу. Опять. Надеюсь, ты не станешь убеждать меня в том, что это совсем не опасно. – Она запихнула бумаги в рюкзак и перекинула его через плечо. – Надо делать ноги.

Пухлые пальцы Коры лихорадочно порхали над клавиатурой.

– Я слышала гром. Еще раскат. Нам нужно уходить. Давай же. – Мольбы Фостер оставались без ответа. – Кора! – Она топнула ногой, выбивая из ковра облако пыли, и громко чихнула.

– Черт возьми! Что такое, Фостер? Чего ты хочешь? – рявкнула Кора, словно пытаясь перекричать раскаты грома.

Фостер резко вдохнула, заметно напряглась, сглатывая застрявший в горле ком.

– Ничего. – Голос прозвучал тише, чем ей хотелось. Она откашлялась и добавила: – Не бери в голову.

Кора смягчилась и, перегнувшись через стол, схватила Фостер за руку. Легонько сжав ее ладонь, она отпустила руку и потерла себе шею сбоку.

– Извини. У меня стресс, и я ужасно устала от боли в шее. Эти подушки в мотелях меня доконают… – Она замолчала, и на ее лице промелькнуло неуловимое выражение. – Но мне не следовало кричать на тебя, – продолжала Кора. В ее голосе вновь зазвучало пряное спокойствие, густое и сливочное, сдобренное, как мексиканский горячий шоколад, щепоткой чего-то бодрящего. – Ты же не местная, и я понимаю твое беспокойство. Я выросла на Аллее торнадо. Да, бури случаются.

– Обещаешь?

– Вот те крест! Ты же мой ребенок, сама знаешь, и я никогда не подвергну тебя опасности.

– Кора, мне восемнадцать. Перестань называть меня ребенком.

– Дитя мое, даже когда тебе стукнет восемьдесят, ты все равно будешь моей малышкой Земляничкой.

– О боже. Ладно, пусть будет малышка, только не Земляничка.

– Посмотрим, – пробормотала Кора, снова отвлекаясь на компьютер.

– Надеюсь, это не значит «Дитя мое, я буду называть тебя малышкой Земляничкой, пока одну из нас не положат в могилу». – Она мастерски передразнила Кору. – Так и быть, хватит и этого. – Беспокойство Фостер улеглось, и она скользнула в кресло напротив храброй женщины. Хотя в животе бурлило в унисон с приближающейся бурей, слова Коры успокоили Фостер. Ее приемная мать никогда не нарушала своих обещаний.