Отмеченный сигилом 2. Сибар.

Солнце успело перекочевать на западную часть пронзительно-голубого небосвода, но прохладнее не стало. Прогретый за день камень жарил пятки даже через подошвы сапог.

— Бедный генерал, — пожалел безногого старика Ишка. — Он искренне верит, что его сын жив… Простите господин негоциант, наверное, мне стоит научиться сдерживать эмоции.

— Нет ничего плохого или постыдного в отзывчивом сердце. Сейчас я даже немного тебе завидую, дозорный, — вздохнув, признался джарах и спросил Мэтью. — Преподобный, вы считаете нам действительно стоит во все это ввязываться?

— Думаю, что да, ваша светлость, — категорично ответил монах.

— Я только сейчас понял — старик ничего не собирался рассказывать, лишь играл словами. Кому как ни ему понимать ценность каких-либо признаний. Поэтому, на другую чашу весов должно быть положено действительно нечто важное, имеющее значение. Генералу терять нечего…

—… кроме своего сына, — закончил негоциант. — Который и так уже… мертв, — Лаен едва не добавил «почти», но вовремя остановился, дабы избежать вопросов, на которые он бы не смог ответить.

— Вы сможете отыскать ту сущность, что напала на сына генерала?

— Нужно узнать все обстоятельства. Я надеюсь, что капитан лимитатов даст нам зацепки. Но ваша светлость… вы намерены помочь мне в поисках?

— Да, Мэтью, — решительно произнес негоциант. — У нас есть несколько дней до казни Вильмы. Предлагаю действовать… сообща, — последнюю фразу Лаена следовало толковать гораздо шире, чем предполагалось контекстом.

И серый монах это понял.

— Благодарю вас, господин негоциант. Впредь я буду всеми силами стараться тоже… действовать сообща.

…Внутри казарм оказалось чисто, прохладно и практически безлюдно. Лишь на входе держа спину прямой стоял молодой лимитат в ламеллярном доспехе. На поверхности брони — хитро переплетенных шнуром пластинах из толстой телячьей кожи — отражалось пламя горевшего под притолокой масляного фонаря.

Поинтересовавшись причиной визита, лимитат взмахом руки указал на дверь в конце коридора пол которого оказался добела вышаркан солдатскими сандалиями.

Лаен подергал за дверную ручку, привлекая внимание и уверенно зашел внутрь. За ним последовал отец Мэтью, Ишка проскользнул последним.

В небольшой светлой комнатке с кроватью, сундуком под амуницию и низенькой подставкой под обувку, за столом сидел широкий в плечах подтянутый человек в белой солдатской тунике с вусмерть расхлестанным лицом, как бывает после хорошей драки на кулаках.