Отмеченный сигилом 2. Сибар.

Потухшим от жары голосом он пересказывал последние новости, но мало кто из сновавших мимо людей останавливался послушать — большинство предпочитало поскорее закончить дела и нырнуть в ближайшую питейную, где подавали прохладительные напитки.

Солдат рассказывал о страшной трагедии, что случилась в Кордском Стане. Он сожалел о тысячах несчастных горожан, что в одночасье перешли на сторону живорезов и объяснял, что теперь это событие зовется не иначе как Седьмой Исход Душ. Глашатай бесцветным голосом восхвалял наместника, который в самые кратчайшие сроки изловил зачинщицу разыгравшейся драмы, оказавшуюся предводительницей мятежников.

Он напоминал горожанам о завтрашнем празднике, где кульминацией станет казнь баронессы Вильмы. Он призывал приходить на главную площадь семьями и звать друзей, обещая яркие представления от бродячих трупп и заезжих актеров. Он требовал восхвалять наместника, который приказал выделить десять бочонков пива к празднику из городских закромов.

Услышав про пиво, Тавия нашла глазами вывеску ближайшей питейной и облизала распухшие губы.

— Господин негоциант, а не зайти ли нам в трактир? Я не помню, когда в последний раз пила воду.

— Конечно, госпожа Тавия, — тут же согласился негоциант, проклиная себя за недогадливость. Бедняжка сутки провела в плену, а он тут лошадей нахлестывает…

…Внутри питейной оказалось на удивление немноголюдно, но за то очень шумно. Ор исходил от стоящего в центре стола, где расположилась троица воинов.

Лаен с удивлением расслышал знакомые нотки.

— …хвостом как врежет! У меня искры из глаз полетели, хоть костры в честь Драшника зажигай, — кулак Авинсо со всего размаху опустился на столешницу, заставив жалобно зазвенеть стеклянную тару. — А потом, значит, монах ему жаровней в морду как да-аст! А зверь этот — раз! — хвать ее зубами, и давай башкой мотать, будто рысак необъезженный…

— Не башкой, сударь вы невнимательный, а туловищем крутанулся и улететь попытался! А я его натурально саблей по мордасам — на! А потом еще по рылу безобразному — на! — размахивая стаканом, Вальсо отчаянно рубил им воздух.

— Я пойду, наверное, — робко высказался капитан лимитатов, но тут же вжал голову, когда рука Калача со всего размаху опустилась на его плечо.

— Да подожди ты! — весело закричал Авинсо.