Отмеченный сигилом 2. Сибар.

Приподняв край повязки, псарь начал говорить и его голос теперь гремел на весь зал. В нем не было ничего человеческого.

— … Узри в глазах моих сострадание! … С колен моли о прощении усердно! … Ибо нет грехам твоим оправдания! … А сердце мое не на столь милосердно! …

Джарах перевел взгляд на зверя и не поверил притворной покорности. Предупреждающий крик Тарка о вероломстве алхимика опоздал, ибо за мгновение до него зал вновь накрыла чернильная мгла. Перекрывая шум крыльев, во тьме полыхнул огненный молот, но раздавшийся под крышей дворца довольный хохот подсказал джараху, что предводитель серых вновь промахнулся.

Когда посветлело стало понятно, что зверь с псарем в когтях улетел через дыру в крыше. Пришедшие в себя серые отправились в погоню, за ними последовали Мэтью и Ивар. Негоциант препятствовать не стал, прекрасно понимал, что не в его силах заставить монахов остаться. Впрочем, Лаен и не хотел этого — алхимика подобной силы следовало остановить как можно скорее.

При других обстоятельствах Тарк и сам бы присоединился к погоне, но сейчас его мысли занимала похищенная Тавия.

Полученная встряска позволила по-новому взглянуть на слова Аль-Хакима про казнь искупления и оживление неверного. Теперь джарах точно знал, где искать похищенную — в поместье генерала Аэцио.

Негоциант поднялся на ноги и оглядел разгромленное помещение дворца. Всюду раздавались стоны раненых и было неясно, санданирцы это или солдаты цеха Авинсо. На ногах оказался лишь Фабио, пытавшийся стянуть бригантину с раненого Калача.

Осторожно ступая по обломкам, атаман искал выживших. Белобрысый дозорный пытался привести в чувства своего дядьку. Ему помогал один из солдат.

Негоциант с горечью подумал, что лишь сам почти не участвовал в смертельной схватке со зверем. Чувство вины сейчас жгло его едва ли слабее чтения псаря. Но джарах не знал, жива ли еще госпожа Тавия и даже минутное промедление могло стать решающим и обесценить понесенные отрядом потери.

Приказав Вальсо собирать людей и возвращаться в лагерь, негоциант выскочил из дворца эмира и побежал по разоренному кварталу, будто за ним гналась свора собак.

Больше всего сейчас он страшился опоздать, поэтому посмевшие встать на его пути не успевали даже осознать своей роковой ошибки.

Желтое солнце упрямо карабкалось по разящему синевой небосводу к своей наивысшей точке. Каменные стены переулков источали жар и выжимали из тела последнюю влагу. Редкие прохожие поспешно освобождали дорогу, едва завидев выражение лица Тарка.