Отмеченный сигилом 2. Сибар.

Не обращая внимания на творящийся бедлам, Лаен решительно повел отряд в сторону резиденции халифа. Подкованный каблук монаха врезался в дверь и оповестил всех присутствующих о серьезных намереньях прибывших. Перед глаза открылся просторный зал со множеством колон, в дальнем конце которого толпились вооруженные люди.

Внезапно от группы санданирцев отделился старик с раскосыми глазами в дорогом парчовом халате. За аккуратную белую бороду его можно было принять за одного из сказителей, что тешат народ на площадях и базарах, если бы не властный взгляд, в котором восточная хитрость уверенно сочеталась с жестокостью.

Негоциант встретился с ним в центре залы. Продемонстрировав пустые ладони, старик проскрипел.

— Имя мое Аль-Хаким. Первый наиб эмира к вашим услугам, чужаки. Чего вам угодно?

— Кого ты посчитал чужаком, старик? — ехидно поинтересовался капитан. — Вокруг на многие мили земли Аламийской империи.

— Ты прав, чужак, что пришел в наш дом с оружием в руках. Но это ненадолго.

Пресекая бессмысленные препирательства, Лаен задал свой вопрос.

— Где визирь? Почему мастер Брахт прячется за спинами своих слуг?

— Эмир занят важным делом и не в его правилах давать отчет о своих действиях, — Аль-Хаким деланно развел руки в стороны, но джарах по глазам понял, что тот врет. Старик настойчиво потребовал. — Уходите из нашего дома, чужаки. Я лично донесу обо всем случившемся наместнику Сибара, и он прикажет запороть вас до смерти…

Внезапно наиб замолк, ибо трудно разговаривать, когда в твой кадык упирается острая сталь.

— Бывшая наложница халифа, что обрела свободу в имперских землях, где она? Твои земляки, Аль-Хаким, совершили большую ошибку, похитив ее, — джарах покачал головой и наметанным взглядом отметил нож в рукаве наиба. — А что касается твоей угрозы… знай, что купленный вами наместник далеко, а я уже здесь, — негоциант свободной рукой сдернул плеть.

Старик, однажды видевший самого халифа, давно отвык боятся и страшился лишь одного — невольно прогневить своего повелителя. Он помогал эмиру раздвигать границы халифата и четко следовал мудрости дивана старейшин, которая предписывала держать в одной руке желтый металл, чтобы туманить взор неверного, а в другой — кинжал, чтобы в нужный момент пронзить его нечестивое сердце.